Видеть слезы матери Мира не могла. Она вытирала кончиками пальцев сырость на уголках своих глаз.

— все будет хорошо, слышишь? — шепнул Марине на ухо Костя.

Женщина отрицательно мотала головой.

— я боюсь, — в истерике сказала она, — мне страшно… я боюсь, что не проснусь… мне страшно, что врачи мне скажут, что…

— даже не думай об этом, — прервал её мужчина. — нам с тобой теперь есть, ради чего жить. А точнее ради кого…

Мира стояла некоторое время в стороне, дав родителям возможность пообщаться друг с другом, но потом, когда их разговоры прекратились, девушка подошла к ним и осторожно прижалась. Родители заключили девочку в свои объятия.

Они стояли так, пока не пришёл доктор, чтобы начать готовить женщину к операции. Он попросил родственников покинуть палату.

— все будет хорошо, — повторил ей еще раз Костя.

Мужчина легко поцеловал любимую в губы, а потом ему пришлось отпустить ее худые руки.

— солнце мое, — еще раз заключила в объятия Марина дочь. — я тебя очень-очень люблю. Прости меня за все, моя родная…

— ну что ты такое говоришь?… — шептала девушка, — все будет в порядке.

Они словно прощались друг с другом навсегда. Операция была рискованная, ведь любое неверное движение нейрохирурга может лишить человека разума и оставить его на всю жизнь овощем. А если опухоль окажется злокачественной, то их джет настоящий ад и битва за жизнь.

— мы будем ждать окончание операции здесь, — сказал Костя.

Марина должна знать, что ее близкие находятся рядом и поддерживают ее. Она провожала их испуганными глазами из палаты. Когда Костя и Мира ушли, к ней вошла медсестра. До начала операции оставались минуты.

Костя поспешил остановить врача возле палаты.

— какой вообще прогноз после операции? — спросил он.

— если опухоль доброкачественная, то мы через две-три недели отпустим Марину Ильиничну домой. Если злокачественная, то будем проводить дополнительное обследование и назначать химиотерапию. — объяснил хирург.

— сколько ей останется в самом неблагоприятном исходе?

— полгода… максимум…судя по размерам опухоли. — не стал скрывать врач пессимистичный прогноз.

— мы ведь можем здесь подождать конца операции? — уточник Константин.

Ни Костя, ни Мира не могли выйти за пределы больницы, пока идет операция Марины. Им разрешили подождать в приемном покое. Они устроились на зеленом кожаном диванчике возле поворота к лифту. Костя принёс себе и Мире по стакану кофе из автомата.

— С ней все будет в порядке, — Костя взял дочь за ее трясущуюся руку, — ты же знаешь, какая она у нас… — усмехнулся он.

Мира с трудом улыбнулась отцу. Она приняла из его рук горячий кофе.

— расскажи тогда ты о себе, — Мирослава сделала глоток.

— ты спрашивай, что тебе интересно.

— все. Есть ли у тебя родители, братья или сестры, почему именно хоккей?

— ох… — вздохнул мужчина, — я рос с бабушкой с четырнадцати лет. Родители у меня погибли. Отец спился, умер, когда мне было пять. Я его совсем не помню. А мать поехала в командировку, где автобус попал в аварию. Она просто ударилась головой, но, видимо удар был такой сильный, что месяц комы и конец. Хоккей был единственной возможностью для меня зарабатывать большие деньги, чтобы обеспечить себе и бабушке хорошую жизнь. Я в силу некоторых обстоятельств ничего, кроме как играть в хоккей делать не умел. Как представлю, что придётся куда-то идти работать в другое место, даже паника одолевает, — посмеялся Костя.

— а в каких клубах ты работал тренером? — лишь беседа могла скрасить томительное ожидание и позволить времени лететь быстрее.

— только в «Рубине». Кстати, я видел тебя пару раз в Новицким Лешей. Вы встречаетесь?

— встречались, — Мира поджала губы, — он обиделся на то, что я уехала в Иркутск. Теперь мы не общаемся.

— возможно это не так плохо. Игрок он перспективный, но в личной жизни у него бардак. Он ведь женился неделю назад на какой- то богатой девушке. — у Миры защемило сердце. Неужели Лёша решил жениться на Ариэль, которую он так сильно ненавидел из-за того, что их брак определили отцы? Но теперь Мирослава точно была ему не нужна. Отныне он принадлежит другой. — доигрывает этот сезон, а потом уходит в бизнес.

— а за какие клубы ты играл? На каких чемпионатах был? — Мирослава резко сменила тему. Она больше не может слушать о Лёше.

У Кости оказалась очень насыщенная спортивная жизнь. Он начинал играть в Самаре, а когда их клуб вышел в Молодежку, то талантливому игроку посыпались разные предложения из других клубов. Костя сезон играл в Ижевске, потом переехал в Москву, где состоялась его судьбоносная встреча с Мариной. Затем последовали Ханты-Мансийск, Владивосток, снова Москва и Уфа. Ближе к тридцати пяти годам его пригласили в Питер. Но там он сыграл только в одном матче. Во втором периоде его сломали. И хоккей в его жизни остался только на тренерском мостике.

— это так страшно… — сказала Мира.

Она жалела отца. И ведь никого рядом с ним не было. Ему было не с кем элементарно поговорить, не то, что попросить помощи. Мира восхищалась силой воли Кости.

За непринужденной беседой бычтро пролетело шесть часов с начала операции.

— врач! — Мира соскочила с дивана. Лицо доктора выглядело уставшим.

— операция прошла успешно, — сказал он, — опухоль мы удалили. Сейчас ждём результатов гистологии.

— можно к ней пройти? — спросила девушка.