— нет. Это вранье! — попыталась отвести от себя причастность к инициативе конфликта Мирта. — она начала говорить про вас, я вступилась и мне за это же прилетело.

— давайте тогда опрашивать девочек, которые были свидетелями, — предложила Надежда, но эта идея показалась матери Мирты не подходящей. Она утверждает, что девочки могут ложно свидетельствовать в пользу того, кто им симпатичен. Подруга не выдаст подругу.

— я требую, чтобы ты сейчас же исключила эту бандитку из школы, — сказала Светлана.

— я не буду, — ответила Марина, — я не могу выбросить человека, который взял золото на России и может взять Кубок Льда.

— Марина, либо ты ее исключаешь, либо мы на твое место найдем другого тренера, — теперь стал давить на женщину Громов. — насколько я знаю Игнашевич очень мечтает о своей школе.

Но Марина была не из тех, кем можно так просто манипулировать. Она прожила пять лет в браке с чиновником из Федерации и была намного умнее и хитрее старого мецената. Марина изначально позаботилась о том, что школа целиком принадлежит только ей, а все финансирование не больше, чем просто благотворительные пожертвования. Вот только сам Громов этого не знал. Тогда он был готов на все условия, рассчитывая на интимные отношения с Мариной.

— я не исключу эту спортсменку, — стояла не своём Марина. — а школа моя. И если я лишусь ваших денег, то не загнусь. Я легко смогу выйти на самоокупаемость.

Ее заявление прозвучало очень громко.

— тогда мы разрываем договор, — сказал Громов.

Марина встала со стула, достала из стола папки с договорами и швырнул их меценату.

— на, Толь, рви! — крикнула она.

Марина не боялась их ухода. Женщина переживала только о возможной мести. Олигархи подобного рода не расставались со своим детищем просто так. Они следуют правилу «если не мне, то никому».

— пожалеешь ещё, Марина, — пригрозил Громов.

Он свернул договора в трубочку и сунул подмышку.

— я была о тебе лучшего мнения, — сказала напоследок Светлана.

Когда вся чета Громовых вышла из кабинета, Марина обессилено упала на стул. Она обхватила руками голову.

— все в порядке? — Надежда тоже переживала, что у Марины могут быть проблемы со здоровьем. Ведь именно она была свидетелем первого обморока.

— нормально, иди, дай мне с девочкой поговорить, — попросила она.

Марина встала со стула, чтобы приоткрыть окно, но не успела дотянуться до ручки. В глазах стало мутно, а в ушах зазвенело. Она снова потеряла сознание. Надежда успела подхватить Марину и смягчить её падение на пол.

— мама! — снова воскликнула во все горло Мирослава и бросила к женщине.

Надежда изумленно на девушку, сидящую на полу и гладившую Марину по голове. Надежда пыталась привести директора в чувства. Сначала она хлестала женщину по щекам, а потом брызгала на неё холодную воду. У неё ничего не получалось. Мирослава не могла держать в себе слезы. Она видела откровенный испуг в глазах Надежды. Исчерпав свои возможности, женщина побежала за Лизой. Мира решила не надеяться на тренера и местного врача. Девушка достала из сумки Марины её сотовый, чтобы вызвать скорую.

Спустя минуту прибежала Елизавета Андреевна с чемоданчиком первой помощи. Она прикоснулась пальцами к шее Марины.

— скорую вызывайте срочно, — тревожно сказала она.

— я уже вызвала, — трясущимся голосом отозвалась Мира.

Она смотрела как Лиза набирает в шприц раствор, а потом вводит его в вену на руке Марины. Мира боялась спросить у Лизы, что могло стать причиной обморока. Было очень страшно услышать, что мама умирает.

До приезда скорой Лиза контролировала пульс, не отходила от Марины ни на шаг. Мира также гладила её по голове, а Надежда ждала врачей на улице. В больницу никто, кроме Миры не поехал. Надя и Лиза лишь попросили позвонить или завтра лично сообщить вердикт врачей.

Самое страшное началось, когда Марину увезли в противошоковый зал. Вокруг неё толпились врачи, а Мира ничего не слышала и не видела. Она нервно ходила по приемному покою в томительном ожидании. Минуты казались вечностью. И чем дольше не приходили врачи, тем более судорожно девушка начинала себя вести.

Только через час на горизонте показался высокий темноволосый мужчина в белом халате. Он подошёл к Мирославе, представился и перешёл к серьёзному разговору.

— у вашей мамы опухоль головного мозга. Нужно срочно делать операцию по удалению. — сказал он. У Миры земля ушла из-под ног. Со смерти Маши прошёл всего год, а теперь она теряет вторую маму. — в ближайшие дни мы её прооперируем, а по результатам гистологии будем смотреть, что делать дальше.

— жить она будет? — с ярым волнением в сердце спросила Мира.

— я не могу вам точно ответить на этот вопрос… — покачал головой врач. — Мы будем делать все, что в наших силах. Но, если опухоль будет доброкачественная, а в ходе операции не возникнет осложнений, то надеюсь, Марина Ильинична проживет езе долгую и счастливую жизнь.

— можно мне к ней? — сквозь слезы попросила Мира. Врач разрешил пройти девушке в палату. Мирославе дали белый халат и провели к Марине.

Она лежала на кровати уже переодетая в больничную одежду. В правую руку ей поставили капельницу. Марина повернула бледное лицо на дочь. От ее безжизненного и измученного взгляда по телу Миры пробежала дрожь. Девушка, закрывая рот рукой, чтобы не зарыдать в голос, присела на кровать к Марине и крепко ее обняла.