— Ах ты боже, нет, — заверяет его Сенан. — Моя мать, боже упокой ее душу… — крестится, остальные незамедлительно следуют его примеру, — шла как-то раз ночью домой мимо того поля — возвращалась от отца, ему нездоровилось. Зимняя ночь, кругом тишина могильная, и вдруг слышит она музыку. С того самого кургана. Слаще не услышишь, мать сказала, и стояла она слушала минуту, но нагнала та музыка на мать великого страху. Домой бежала так, будто сам дьявол за ней по пятам гнался. И только дверь за собою закрыв, обнаружила, что мы, ребятня, с ума сходим от беспокойства, а батя пальто натягивает, чтоб идти ее искать, потому что дома ее ждут уж не первый час. Две мили ходу у нее заняли три часа.

— Миссис Магуайр не из тех была женщин, какие навоображают себе всякое, — сообщает Сонни Рашборо. — Без глупостей была. По уху засветит не сходя с места.

— У нас окно спальни смотрит на то поле, — говорит Десси. — Много раз я на том кургане огни видал. Вроде как двигались они, кругами и крест-накрест туда-сюда. Да мне приплати, я туда ночью не выйду.

— Небеса святые, — выдыхает Рашборо. — Как считаете, хозяин земли даст мне на тот курган взглянуть? В дневное время, разумеется.

— Придется вам рассказать Мосси, кто была ваша бабушка, — говорит Кон. — Какому-то туристу он по своей земле шастать не даст. Косу берет и гоняет их, так-то. А вот если узнает, что вы из этих краев, тогда, конечно, другое дело. Покажет вам все только так.

— Я тебя туда отведу в любой день, когда захочешь, — обещает Джонни. Он к Рашборо не липнет, предоставляет остальным прощупывать гостя сколько влезет. Кела это не успокаивает. Это означает, что вечер складывается в точности так, как Джонни того хочет.

— Отведешь? — с восторгом переспрашивает Рашборо. — Было б чудесно. Мне с собой взять что-нибудь? Я смутно помню, бабушка говорила насчет некого подношения, но то было давным-давно… сливки? Возможно, это глупо, но…

— Моя бабка их-то и принесла б туда, все так, — соглашается Март. Судя по вопросительному наклону Мартовой головы, Кел понимает, что Марту Рашборо кажется интересным.

— Главное, на курган не заступайте, — зловеще произносит Франси. — Племянник Мосси на тот курган встал, было дело, чтоб показать, что он никаких клятых суеверий не боится. Тут же у него по ногам закололо, как будто отсидел их. Ступней не чуял потом целую неделю.

— Боже промеж нами и всякой пагубой, — торжественно произносит Март, вознося стакан, и все пьют за сказанное. Кел пьет с ними. Ему все крепче кажется, что всем им что-нибудь промеж ними и пагубой явно б не помешало.

Как эти ребята лепреконствуют, Кел видал и раньше, — перед невинными туристами, гордыми тем, что отыскали самобытный ирландский паб, какого нет ни в одном путеводителе. Они убедили легковерного американского студента, что узкое окно в углу благословил святой Ляхрас [32] и если через него пролезть, точно попадешь в рай, и студент уже наполовину протиснулся, когда возмущенный Барти выскочил из-за бара и втащил гостя за седалище штанов обратно. Они подступались с тем же самым к Келу в первые несколько месяцев его здешней жизни, но одеваться во все зеленое, чтоб подольститься к местному Маленькому народцу [33] , или, когда Кел рассыпал мелочь, обойти паб задом наперед, чтоб отвадить неудачу, Кел отказался. Тут другое дело. Они не пихают мужику в глотку несусветные объемы чепухи, чтоб глянуть, что он сумеет проглотить. Тут операция более изощренная и кропотливая, более серьезная.

— А вот это убойная мысль! — восклицает Джонни, повертываясь от Пи-Джея ко всем сидящим в нише. — Пи-Джей тут говорит, что не годится принимать человека на родине без того, чтоб песен вместе не попеть.

Вид у Пи-Джея такой, будто за собой никаких таких мыслей он не заметил, но он услужливо кивает.

— Ох батюшки, — с восторгом произносит Рашборо. — Песен вместе петь? Я на таком не присутствовал с тех самых пор, как в детстве гостил у бабушки.

— Тащите сюда гитару, — приказывает Сонни Кону, Кон тут же оборачивается и выхватывает инструмент из угла у себя за спиной — явно так и было задумано. Если Рашборо хочет наследия, он его получит.

— Бляха-муха, — радостно обращается Март ко всем за столом, — ничего нету лучше, чем песен попеть.

Обычный репертуар «Шона Ога» теми вечерами, которые оказываются музыкальными, — смесь традиционной ирландщины с чем угодно от Гарта Брукса до Дорис Дей. Сегодня все напрочь зеленое, в изысканном диапазоне оттенков — преимущественно тоска по родине, бунт, бухло и красотки. Пи-Джей начинает с «Полей Атенрай» насыщенным меланхолическим тенором, Сонни подхватывает, вопя во всю глотку «Дикий бродяга» и хлопая по столу, аж стаканы скачут. Рашборо зачарован. На слезливых песнях он откидывает голову на спинку диванчика, глаза прикрыты, стакан забыт в руке; на лихих отстукивает ритм по ляжке и подтягивает в припевах. Когда доходит очередь до него самого, он исполняет «Черную бархатную ленту» [34] — негромким чистым голосом, который почти в струе прочего, если не считать выговора. Знает все слова.

Толпа в пабе кочует и вихрится, без спешки, но методично. Люди медлят у входа в нишу, слушают пение, или обмениваются новостями, или ждут, когда развиднеется у бара; через несколько минут двигаются дальше, предоставляя место другим. В нишу никто не вторгается. Кел и не ждал никаких вмешательств. Скоро они захотят познакомиться с Рашборо, однако это может денек подождать. Пока же им достаточно кружить, собирать впечатления, чтоб обсудить их на досуге: его одежду, прическу, повадки, похож ли он на Фини, похож ли на миллионера, похож ли на того, кто приспособлен к драке, похож ли на дурака. Кел не уверен, как должен выглядеть миллионер, но, на его глаз, этот тип в драке способен нанести немало урона и как дурак он не выглядит совсем.