Детей она, мягко говоря, недолюбливала, считая, что нужно вначале сделать головокружительную карьеру, а потом уже рожать.

Немного освоившись в незнакомой обстановке, Алиса всё же присоединилась к другим детям и органично влилась в их своеобразную тусовку. Богдан ни на шаг от меня не отходил, за что я была ему безумно благодарна. Каждую минуту я чувствовала его поддержку, знала, что он рядом, и от этого мне было хорошо и спокойно. Алису в присутствии родственников он называл доченькой, и это воспринялось, как само собой разумеющееся. Меня это окончательно успокоило. Я чувствовала, что нас с Лисёнком приняли в семью Медведевых, и теперь мы её часть.

Праздничный ужин прошёл весело, после того как Даниил задул свечи на торте, мы ещё немного посидели в гостях и принялись потихоньку собираться домой и тепло прощаться с остальными гостями. Я мысленно радовалась, что всё прошло хорошо, как вдруг Алиса прибежала к нам с Богданом с дикими воплями:

– Папа! Папа!

– Что случилось, милая? – бросилась я к дочери, как коршун.

– Даниил назвал меня мышью и стукнул! – заливаясь слезами, поведала она.

Опять её обидел мальчик, – устало подумала я, обнимая безутешную Алису.

Как и обещал, Богдан вступился за неё. Даниила отругал отец и поставил в угол. Мальчик казался абсолютно не расстроенным в отличие от Алисы, а я очень огорчилась. Весь праздник был испорчен досадным детским баловством, да ещё и именинника наказали. За дело не спорю, но было очень неприятно, как будто это мы стали причиной этого некрасивого инцидента. Теперь нам точно пора было отчаливать домой.

– В следующий раз, Алиса, если тебя кто-то будет бить, размахнись как следует и дай этому дураку в лоб. Прям со всей силы ка-а-ак тресни! – учил Богдан Алису, пока мы шли от дома Паши до машины. – Вот так вот! – ещё и показал как надо, махнув в воздухе кулаком.

– А ему не будет больно? – уточнила Алиса.

– Будет. Зато, в следующий раз он подумает, стоит ли тебя задирать.

– Эй! – догнала я их. – Не надо учить моего ребёнка драться! – возмутилась я.

– Почему? – удивился Богдан.

Я была огорчена неудачным завершением праздника, да и без того перенервничала, а тут ещё Богдан со своими советами. Мы же обсуждали уже этот вопрос с ним? Зачем он снова начинает?

– Не надо, и всё! Не смей! Чтобы я больше не слышала этих разговоров про драки! – сорвалась я на Богдана.

Он ничего не ответил по этому поводу, но было видно, что он обиделся. Да, возможно, он хотел как лучше, но у меня было чёткое мнение на этот счёт. В мире и без того хватает агрессии, учить Алису проявлять жестокость – это уже чересчур.

Домой мы ехали молча. Алиса была всё ещё расстроена, а Богдану я испортила настроение своим замечанием. Переменить своё мнение и пойти ему на уступки я не могла, поэтому помалкивала.

Это и ссорой было назвать нельзя, но между нами появилось некоторое напряжение.

Уже пять дней не виделась с Богданом, и это была тоска. Нет, он не прятался от меня, просто вежливо прикрывался какими-то супер важными делами. Он всегда был на связи, интересовался, как дела у нас с Алисой, но отвечал в Вацапе как-то односложно, будто нехотя.

Я чувствовала, что что-то не так. Наверняка это из-за того, что я сделала ему замечание? Ходила теперь сама не своя. С одной стороны, я всё ещё находилась при своём мнении – взращивать агрессию в Алисе было непозволительно. Чтобы девочка дралась с мальчиками? Куда это годится?

С другой стороны, я невыносимо скучала по Богдану. Только о нём и думала. И Алиса постоянно спрашивала, где папа, куда он запропастился? Она боялась, что Богдан нас бросит. Я успокаивала её, объясняя, что у него тоже есть свои дела, как у нас, поэтому он не приезжает, а у самой в душе закрался точно такой же страх, как в начале наших с ним отношений. Что, если он не хочет больше со мной встречаться?

Богдан очень добрый и тактичный мужчина, он просто не знает, как помягче мне сказать о том, что я ему не подхожу, вот и мнётся, тянет время. От этой мысли хотелось реветь, не останавливаясь. Я и ревела тайком от Алисы или ночью в подушку, упиваясь своим горем и жалостью к себе.

Нужно было прямо поговорить с Богданом о нас с ним, и прояснить отношения, но я боялась, что меня ждёт не тот итог этого разговора, на который я рассчитывала. Я не представляла, как буду жить без Богдана. Я доверилась ему, поверила в то, что могу быть снова счастлива с мужчиной, и была с ним счастлива. Я поняла, что люблю его. Так люблю, как никогда ещё не любила.

Неужели одна маленькая размолвка может поставить крест на всём, что было между нами? Зачем тогда он познакомил меня с мамой, Пашей, Дианой, Даниилом? Зачем позволил Алисе называть себя папой? Зачем звал её доченькой?