Хвастаться было чем. Дом изнутри казался намного больше, чем снаружи. Моя двушка теперь казалась мне совсем крошечной. Большая гостиная с настоящим камином, светлая просторная кухня, на втором этаже несколько спален, везде порядок и чистота. Несколько комнатных растений в прекрасном состоянии. Как женщина я не могла это не отметить.

– Ну, как тебе? – спросил Богдан, когда мы обошли весь дом.

– Просто сказка! – искренне восхитилась я. – Дом шикарен! Что ещё могу сказать? Столько места!

– Рад, что тебе понравилось. Есть хочешь?

От упоминания о еде у меня желудок заурчал. Я со вчерашнего дня на нервах, толком и не ела ничего. Богдан с такой теплотой на меня смотрел, что я не смогла отказаться, даже из вежливости.

Он усадил меня на диване в гостиной, скинул пиджак и галстук, подкатал рукава на своих мощных бицепсах и исчез на кухне. Я продолжила с любопытством разглядывать обстановку. Моё внимание привлекли фотографии на стене. Я поднялась с дивана и подошла ближе, чтобы лучше разглядеть их. Вернувшийся из кухни Богдан с подносом в руках как раз застал меня за этим занятием. Он поставил поднос на журнальный столик и присоединился ко мне.

– Это мои родители, –показал он рукой на первый снимок. – Отец уже умер, – пояснил он. – Это я с братом и сестрой. – Перешёл ко второй фотографии.

На ней я увидела ту девушку, совсем молоденькую, и едва узнала Богдана, потому что он был без бороды. На фотографии ему было лет двадцать, совсем пацан с задорно топорщившийся чёлкой. Парню рядом чуть больше. Подростки ещё. Действительно, сестра, – подумала я о девушке, ставшей яблоком раздора между нами, и мне снова стало совестно.

– Это я только из армии пришёл. Диану ты заочно знаешь, это Пашка мой брательник.

– А это кто?

На третьем фото Богдан был уже бородат, а на его плечах сидел мальчик лет трёх. Оба счастливые до невозможности.

– Это Даня. Племянник мой. Ему будет восемь на днях.

Богдан положил руку мне на талию, привлёк к себе и поцеловал. Это произошло неожиданно, но я уже не дичилась его, как раньше, поэтому этот поцелуй казался мне уместным и естественным.

– Пойдём пить кофе, – пригласил меня Богдан обратно на диван.

Мы перекусили довольно сытными горячими бутербродами с сыром, ветчиной и помидорами, попили кофе. Я поймала себя на мысли, что мне нравится в гостях у Богдана, нравится, как за мной ухаживает, даже как смотрит нравится.

– Хочешь посмотреть на мои медали, Лена? – предложил Богдан, когда мы поели, не зная, чем меня ещё удивить.

– Да. А что за медали? – мне правда было интересно.

– Я раньше боксом увлекался. Давно. Но показать есть что.

Теперь понятно откуда у него такая мощная и крепкая фигура. Мы поднялись на второй этаж в спальню Богдана. У него была целая полка с кубками, грамотами и другими наградами. Он провёл мне небольшой экскурс о своих прошлых победах, а потом снова обнял, пристав с поцелуями.

Теперь я разнервничалась не на шутку. Он же нарочно привёл меня сюда? Вот и кровать рядом. Когда его пальцы начали довольно проворно расстёгивать пуговки на моей блузке, я окончательно убедилась в намерении Богдана.

Мы же так мало знакомы. У нас было всего одно свидание. Меня влекло к нему, я хотела, чтобы он пошёл до конца, чтобы убедил меня ему отдаться, но мозг упорно делал из меня пуританку и ханжу. Совершенно не вовремя я вспомнила про Стаса. Я же собиралась рассказать Богдану про его угрозы?

– Богдан, – попыталась вырваться я из кольца его рук. – Ты мне ещё обещал фотографии показать.

– Да к чёрту фотографии! – опаляя мою шею своим дыханием шептал он.

– А открытка? Мы её не склеили! – опомнилась я.

Я была уже без блузки, а Богдан снимал с меня некрасивый хлопковый лифчик. Я судорожно вспоминала какие на мне трусики – из того же комплекта? Или хотя бы в цвет с лифчиком?

Богдану было пофиг какого цвета на мне трусы. Вскоре я осталась и без них, так что это перестало меня волновать, как и Стас.

Его сейчас не было рядом. Был настойчивый, пылающий желанием Богдан, и я, слишком долго не видевшая мужской ласки.

Богдан заставил меня забыть обо всём на свете. Здравый смысл и моя чрезмерная осмотрительность окончательно испарились вместе с одеждой Богдана.

– Это он сделал? – спросил Богдан, поглаживая пальцем шрам на моей спине.

Моя голова покоилась на его широкой груди, мне было только что хорошо и спокойно рядом с ним, но сейчас я невольно напряглась. Неприятно было даже смотреть на свой шрам, а сейчас Богдан с такой любовью и нежностью касался этого безобразного рубца, будто это моё достоинство, а не уродство.