Обо всём поговорить за один вечер было нереально, поэтому много чего мне не удалось у него узнать, но я уже не относилась к нему так настороженно, как прежде. Его нормальность меня успокаивала.

Настало время ехать домой, и я поймала себя на мысли, что не хочу так скоро прощаться с Богданом. Мне было чертовски мало. Если задержимся, тело кончится интимом. Богдан весь вечер недвусмысленно намекал мне на то, что я его возбуждаю. Это льстило моему женскому самолюбию, и он тоже мне нравился, но вместе с тем я не хотела показаться легкодоступной. Почему-то мысли, что Богдан может меня бросить после того, как я ему отдамся, не отпускали, а я не хотела, чтобы Богдан меня бросал. Напротив, я уже начала верить в то, что между нами может быть что-то настоящее и серьёзное.

– Где мама живёт? – спросил Богдан, забивая её адрес в навигатор. – Ты не против, если я с тобой за Алисой зайду?

Я была не готова знакомить Богдана с мамой, но он пёр, как танк, причём снова ненавязчиво, почти не оставляя мне выбора.

– Даже не знаю, Богдан, – растерялась я. – Думаешь, вам уже пора знакомиться?

– Да, – просто пожал он плечами. – Не хочу сидеть в машине. А ты будешь торопиться, зная, что я тебя жду.

– Как тебя представить маме? – спросила я, с волнением ожидая ответа.

– Как своего мужчину. Только придётся в цветочный ещё раз заскочить. Хочу произвести приятное впечатление на Галину Петровну.

Я не стала возражать. Похоже, Богдан умел найти подход к женскому полу всех возрастов. По дороге мы купили букет лилий для моей мамы и кота на присосках для Алисы. Конечно, мама расплылась, получив цветы, стала звать его на чай, а Алиса повисла на Богдане, радуясь тому, что он приехал.

От чая Богдан отказался, сказав, что уже позно,и что в другой раз он непременно рассчитывает на чай. Он доставил нас с дочкой домой, тепло попрощался с нами обеими и уехал, оставив с нами приятные эмоции и кусочек счастья.

Боже, он просто идеальный, – думала я, ставя букет цветов в воду. Я ещё предыдущий не выбросила, а тут ещё один. Вместе с радостным возбуждением на меня снова навалилась тревога. Не может быть всё так прекрасно. После Стаса любой мужчина покажется лапочкой, но с Богданом было всё слишком уж гладко, да сладко. Такие мужчины только в дешёвых сериалах встречаются. Все такие приторные, как по заказу.

Что-то с этим мужчиной явно не так. Лишь бы это выяснилось прежде, чем я влюблюсь в него окончательно.

– Мамочка, смотри, какую я открытку для папы сделала! – похвасталась мне Алиса, когда я пришла забирать её из садика.

Она протянула мне картонный прямоугольник с наклеенными на него зелёным танком и красной звездой из цветной бумаги.

"Любимому папе!" – неровными, но старательно выведенными буквами было написано на обороте синим фломастером.

У меня слёзы на глаза навернулись. В этих буквах было больше любви, чем к родному её отцу. Все должно было быть совсем не так. Это Стас должен был прийти послезавтра на праздник, ему должна была предназначаться открытка, а не Богдану, которого мы знаем меньше недели.

Я разрешила ему прийти. Разве могла я отказать?

– Как думаешь, Богдану понравится? –шёпотом спросила дочь.

Она уже всем похвасталась, что её папа придёт на утренник, поэтому имя Богдана произнесла так тихо, чтобы никто не услышал.

– Думаю, он с ума сойдёт от радости, – приободрила я Алису. – Даже завидую ему немного. Я бы тоже от такой открытки не отказалась.

– Не волнуйся, мамочка, на Восьмое марта мы тоже будем делать открытки. Я сделаю для тебя самую красивую, – пообещала Алиса и утащила свой подарок в группу к поделкам других детей.

Пока Алиса одевалась и отпрашивалась у воспитателя, я думала об утреннике. Мы договорились с Богданом, что он сильно не будет на нём рисоваться, чтобы не вызвать никому не нужных подозрений. Просто скромно поприсутствует, и мы с ним уйдём. Я, конечно же, тоже приду.

С ума сойду в неведении. Вдруг что-то пойдёт не так? Вдруг Богдан заблудится или у него что-то спросят об Алисе, а он не знает. Это будет катастрофа. Уж лучше я приду и всё проконтролирую лично.

В школе в этот предпраздничный день была удалёнка, слава богу, поэтому я без труда выпросила у директора школы отгул. Успокаивала себя тем, что делаю это ради Алисы. Это была её идея пригласить Богдана, потому это событие стало величайшим для неё, да и для меня тоже.

Для Алисы было важно доказать своим сверстникам, что она такая же, как и все, и я её понимала. Пуская Богдана в нашу жизнь, я тоже хотела быть, как все, иметь то, что есть у других женщин – мужчина. Мы были только в самом начале отношений с Богданом, но я чувствовала, что понемногу возвращаюсь к нормальной жизни. Стена отчуждения от мужчин начала рушиться благодаря его вниманию и терпению. Вместе с тем, я становилась уязвимой и зависимой. Боялась потерять то, чего ещё не имела, тряслась над этой иллюзией счастья, надеждой, что могу быть тоже счастлива.