Мои пальцы потянулись к моему горлу.

— Что, если это был тест? — прошептала я. — Что, если моё второе убийство здесь было тестом, чтобы проверить, возрожусь ли я обратно? Меня задушили, меня не ранили и не кусали как Патрика и Джули.

Лукас прохаживался туда-сюда по маленькой комнате.

— Какова конечная цель? — пробормотал он. — Ты не можешь умереть, и убийца это знает. Так чего он или она пытаются достичь?

Перед моим мысленным взглядом промелькнуло дружелюбное лицо Джули.

— Страх, — мой голос звучал едва слышно. — Хаос. Смятение. Он или она хотят наказать меня за то, что я выжила, — мои пальцы пригладили смятое покрывало на кровати. — И им это отлично удаётся, — я посмотрела на Лукаса. — Но ты ошибся в одном. Ублюдок допустил не одну ошибку. А две.

Лукас бросил на меня вопросительный взгляд.

— Какая вторая?

В моём почтовом ящике оставалось одно неоткрытое письмо.

— Сэмюэл Бесвик, — сказала я.

Глава 24

Арчибальд Дженкинс перепугался. Иметь на своём попечении заключённого, которого могут признать невиновным по всем пунктам в то же время, когда его чуть не убили — это заставило его послать всю информацию, какую он только сумел заполучить. Он хотел, чтобы его абсолютное сотрудничество с полицией не осталось незамеченным, и чтобы с него сняли любую вину за нападение на Сэмюэла Бесвика.

Я проверила время, в которое было отправлено письмо.

— По данным двухчасовой давности Сэмюэл Бесвик ещё жив, — сказала я. — Фредерик Паррис, заключённый, который на него напал, теперь отказывается разговаривать.

Я открыла первый файл со списком людей, которые посещали Парриса за последний год: Маргарет Паррис, его мать; Линда Адкинс, его невеста; Саймон Гато, адвокат. Я посмотрела на фотографии, сделанные, когда они находились в комнате ожидания для посетителей в Галловее. Все они не выглядели знакомыми, и ни одно имя не совпадало с теми лицами, которые давали свидетельские показания в Барчепеле. Бл*дь.

Я пробормотала себе под нос раздосадованное ругательство. Дженкинс прикрепил ссылки на много часов записей с камер. Тут полжизни потребуется, чтобы всё просмотреть.

Я заскрежетала зубами; надо же с чего-то начинать. Я открыла первую запись, на которой было запечатлено само нападение. Кадр охватывал большой участок, камера смотрела на тюремную столовую из-под потолка. Я нашла Сэмюэла Бесвика, сидевшего в углу помещения, затем нажала на воспроизведение и задержала дыхание, когда другой силуэт встал и приблизился к нему. Вот он, Фредерик Паррис. Я показала на него Лукасу, и мы оба наблюдали как будто в замедленной съёмке, как он схватил Бесвика за щетинистую шею и ударил по голове подносом с едой. Затем он развернул Бесвика и несколько раз пырнул в живот самодельным оружием. Я отмотала назад и пересмотрела.

— Не было никакой провокации, — сказал Лукас. — Никакой очевидной причины для нападения. Во всяком случае, на видео.

Я мрачно кивнула.

— Да.

Как только Паррис начал ударять Бесвика заточкой, охранники почти сразу же побежали к нему и оттащили. Они пригвоздили его к полу лицом вниз.

Я ещё два раза пересмотрела нападение, затем отмотала запись на более ранний этап. За четыре минуты до нападения Сэмюэл Бесвик сел и поставил перед собой еду. Фредерик Паррис был уже на месте. Он даже не покосился в сторону Бесвика, пока не пошёл к нему.

Я усиленно уставилась на Парриса и резко втянула вдох.

— Смотри, — сказала я, заново воспроизводя этот отрезок, и Лукас наклонился поближе.

За тридцать секунд до того, как Сэмюэл Бесвик сел, мимо Парриса прошёл другой заключённый. Это было беглым и почти незаметным, но проходивший заключённый похлопал Парриса по плечу. Это был условный знак или приказ. В любом случае, мне нужно знать, кто этот другой заключённый.

Я схватила телефон. На сей раз Арчибальд Дженкинс ответил на втором гудке.

— Как он? — гаркнула я, не утруждаясь приветствиями.

— Когда я проверял в последний раз, Сэмюэл Бесвик был до сих пор в критическом состоянии. Он борется. Он может выжить, — я выдохнула, а Дженкинс продолжал. — Я так понимаю, вы получили моё письмо, детектив. Я прислал всё, что только возможно. У меня пока нет доступа к личной корреспонденции Фредерика Парриса. Есть правила и процедуры и…

— Забудьте про это, — перебила я. — Я смотрю запись нападения. За пару минут до того, как Паррис подходит к Сэмюэлу Бесвику, другой заключённый дотрагивается до его плеча. Мне нужно срочно узнать, кто это, — я сделала скриншот мужчины. — Я прямо сейчас посылаю вам изображение.

Дженкинс шумно вздохнул, но не стал жаловаться. Мгновение спустя его голос снова раздался на линии.

— Я знаю, кто это, — сказал он. — Его зовут Оливер Тигман. Он делит камеру с Паррисом. Он под стражей за нападение с отягчающими обстоятельствами.

Под стражей. Значит, он ещё не получил приговор и ожидал суда.

— Залог? — спросила я.

— Подавал, но получил отказ, хотя Тигман постоянно рассказывает всем, что он невиновен, и скоро его оправдают по всем пунктам.

Ну-ну. Значит, нападение на другого заключённого не пойдёт ему на пользу. Если это он организовал нападение на Бесвика, то неудивительно, что он нашёл того, кто сделает грязную работу за него.