— Лаура, — произнесла я. — Скажи мне, что ты нашла.

Я снова посмотрела на кипу бумаг в руках Ларри. На папке спереди что-то было написано большими неровными буквами. R.I… Я наклонила голову, чтобы посмотреть получше.

Лаура вздохнула.

— Изначальные маркеры, выявленные в слюне, которую нашли на Патрике Лейси и Джули Макинтош, идентичны маркерам, выявленным в слюне, которую нашли на твоей коже, когда тебе было пять лет.

Кровь тупо пульсировала в моих ушах. Я смотрела на слова, написанные поверх бумаг. R.I.P. E.B.

Покойся С Миром, Эмма Беллами.

— О, — прошептала я. О.

(сохранена оригинальная аббревиатура от фразы Rest In Peace Emma Bellamy, т. к. сокращение R.I.P. знакомо даже русскоязычным людям, — прим. пер)

***

— Я нашёл документы на кухне, — сказал Ларри. — Я в своей жизни видел достаточно таких документов, чтобы понимать, что они наши.

— Мы проверили серийный номер, — Боатенг крепко скрестил руки на груди. — Он совпадает с файлом по убийству Патрика Лейси, который я дал вам.

— И который был украден из моей комнаты в «Птичке и Кустике».

— Да.

Усы Барри дрогнули.

— Нам нужно провести тесты, чтобы быть уверенными, но похоже, надпись спереди сделана кровью.

Я посмотрела в глаза Боатенгу.

— На что поспорим, что кровь совпадёт с кровью Джули Макинтош или Патрика Лейси? — мрачно произнесла я.

Он не моргал.

— Зачем? Если мы предполагаем, что EB означает Эмма Беллами, тогда зачем так утруждаться? Зачем нацеливаться на вас? Зачем оставлять документы именно здесь?

— Потому что тот же, кто убил моих родителей двадцать пять лет назад, также убил Патрика и Джули.

Боатенг покачал головой.

— Это невозможно.

— Ещё как возможно, сэр.

— Эмма, ваших родителей убил Сэмюэл Бесвик. И он до сих пор сидит в ТЕВ «Галловей».

— Вообще-то, — отрешённо сказала я, — не сидит. Он в больнице, в отделении реанимации. Он не убивал моих родителей. Его осудили за их убийство, но он невиновен.

Ларри, Барри и Боатенг уставились на меня. Первым заговорил Ларри.

— На кухне есть огромная подпалина. Она почти в точности такая же, как та, что мы нашли в вашей комнате в «Птичке и Кустике».

— Ага.

Я подняла голову, бросая вызов Харрису Боатенгу поспорить со мной.

— На свет всплыли новые улики, касающиеся случившегося, — я показала на себя, намекая, что я и есть эта чёртова улика. — И это меняет всё.

— Эмма, я понимаю, что ваши эмоции зашкаливают, и что это весьма травмирующе… — начал Боатенг. Затем его голос дрогнул.

Мгновение спустя знакомая рука обвила мою талию и привлекла к себе. Я на мгновение прикрыла глаза. Слава богу.

— Добрый вечер, — произнёс Лукас.

Барри и Ларри сделали идеально синхронный шаг назад, но Лукас продолжал любезно улыбаться. Он до сих пор был бледным, но ему явно стало намного лучше.

— Я Лорд Лукас Хорват, — он повернулся ко мне, и его чёрные глаза смягчились. — Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь, — его хватка на моей талии на мгновение сжалась, затем он отпустил меня.

Детектив Боатенг оправился быстрее всех.

— Приятно наконец-то познакомиться с вами, Лорд Хорват, — он протянул руку, чтобы пожать руку Лукаса, а Барри и Ларри в ужасе таращились на происходящее. Взгляд Барри устремился к клыкам Лукаса, а Ларри склонил голову, чтобы посмотреть на мою шею. Мне не стоило разочаровываться из-за их реакции, но я всё равно разочаровалась.

— Возможно, нам лучше поговорить в приватной обстановке, — сказала я Боатенгу.

Барри и Ларри смылись так быстро, как только получилось. Я сердито посмотрела на остальных офицеров полиции и криминалистов, которые с разинутыми ртами уставились на Лукаса. Да, вампиры обычно не приезжали в места вроде Барчепела, но ради всего святого… Это уже абсурдно.

Лукас начал отстраняться, но я схватила его за руку, показывая, что ему стоит остаться. Затем я сделала глубокий вдох и рассказала детективу Боатенгу и Лукасу всё, что узнала. Лукас уже знал большую часть, но даже он выглядел шокированным находками Лауры. Стоическая собранность Боатенга тоже пошатнулась.

Единственное, чего я ему не рассказала — это то, какую роль в этом сыграла Миранда. Она требовала сохранить тайну, и это меньшее, что я могла для неё сделать.

Боатенг несколько раз провёл ладонью по волосам.

— Что ж, — пробормотал он. — Что ж.

Задрожав, я на мгновение подумала о крупной ладони, которая сомкнулась на моём горле и так быстро задушила меня. Я выбросила этот образ из головы. Кем бы он ни был, или кем бы они ни были, их время на исходе.