– Мой пасьянс! – взвыл Боргало. – Я раскладывал его целую неделю! Он почти-почти сошелся! Ты за это поплатишься!

Не выпуская девчонку, громила направился за мальчишкой.

Финч замер. Дверь «Пересмешника» была так близко – всего в паре шагов! Но он не мог оставить Арабеллу в лапах этого злыдня…

Мальчик ринулся в сторону и оказался у стойки. Схватив первую попавшуюся в руки бутылку, он швырнул ее в громилу. Та пролетела мимо и разбилась, упав на пол.

Боргало расхохотался, показывая, что ему это нипочем. Но Финч уже схватил следующую. Швырнул и ее. Взялся за еще одну.

Громила вдруг отметил этикетки летящих в него бутылок, бросил девчонку на пол и с невероятной для его комплекции ловкостью принялся ловить дорогущий джин. Как опытный жонглер, он умудрился поймать все бутылки, но девчонка ускользнула.

Мистеру Доди между тем уже надоело, что вверенное ему кабаре превратилось в сумасшедший водевиль и никто за это к тому же не платит. Он знал, что Вингало у черного хода ни за что не разбудишь, и поэтому решил задействовать прочих работников заведения.

– Кабаристы! – крикнул мистер Доди. – Схватить детей!

Из-за стойки вышли два автоматона. Подняв механические руки, они поковыляли к возмутителям спокойствия.

Финч бросился по одному из проходов, но в его конце стоял сам разъяренный управляющий. Арабелла наткнулась на механоида и попятилась. Заскрипел конечностями другой автоматон, выбравшись из-за вешалки.

Окружив детей, они придвигались со всех сторон. Финч и Арабелла оказались рядом и взялись за руки. Бежать больше было некуда!

И тут рядом возник Боргало – появился так неожиданно, как будто выпрыгнул на пружине из люка за спинами Финча и Арабеллы, и схватил обоих детей за шиворот.

– Попались! – плюясь слюной, провыл он. – Ну, я вам сейчас задам!

Зрители аплодировали. Музыка гремела. Кто-то свистел и улюлюкал.

– Да! Я выиграл! – орал кто-то счастливо. – Он их схватил!

– Проклятье! – гаркнул еще кто-то. – Он их схватил!

Мистер Доди поднял один из поваленных стульев и кивнул своим помощникам. Те принялись убирать последствия погони.

– Шоу окончено! – громко сказал управляющий, и кабаре вернулось к своей привычной жизни. Прерванные разговоры возобновились, темные делишки снова стали проворачиваться, а кого-то наконец додушили. Карты вернулись в руки, кости стукнулись о поверхность стола. Кто-то потребовал джина, а кто-то что-то начал громко вещать о лошади в цилиндре, которая якобы взяла и расселась за его столиком, притом что за столиком он был один. По проходам снова начали бродить девушки – разносчицы сигар с коробками. Вингало так и не проснулся.

Боргало встряхнул Финча и Арабеллу так сильно, что у них все поплыло перед глазами, а затем потащил детей к своему закутку у дверей. Дети дергались и кусались, пытаясь освободиться, но силы были неравны.

– Мерзкие коротышки, – шипел громила. – Я вырву все ваши зубы и отрежу вам носы! Будете знать, как быть такими мерзкими коротышками! Да я с вас кожу сниму и натяну ее на барабан!

Воплотить свои угрозы Боргало, впрочем, не удалось. Рядом вдруг появилась высокая и тонкая женская фигура в алом бархатном платье и длинных перчатках; на белоснежных волосах мадам была закреплена шляпка с вуалеткой.

– Боргало, милый, – сказала женщина негромко, но громила замер и недобро покосился на нее. – Они пришли ко мне. Все хорошо.

– Но, мадам…

– Я сказала, все хорошо, – железным голосом проговорила Фанни Розентодд. – Отпусти их. Не-мед-лен-но!

Переживший столько унижений громила не желал так просто исполнять это требование. Он приподнял уголок губы, будто заправский бульдог, и принялся рычать.

Мадам сверкнула глазами.

– Не стоит, милый Боргало, – сказала она, не снимая с губ ледяной улыбки. – Ты знаешь, на что я способна.

Громила и правда знал. И, нехотя разжав пальцы, отпустил детей.

– Благодарю, милый Боргало, – сказала мадам Розентодд. – Я сама ими займусь.

Бросая злые взгляды на детей и шепча проклятия в адрес мадам, Боргало развернулся и поплелся к своему стульчику у дверей кабаре, где принялся собирать с пола разбросанные карты.

– А вы двое, – Фанни строго поглядела на детей, – живо за мной!

Красный трофф, отполированный так, что в нем отражались дома, газетные киоски и прочие троффы, небыстро, но уверенно катил по заметаемым снегом улицам города. Он преодолел Гротвей, проехал холмовой Шелли, пересек сонный Докери. И двинулся дальше, к центральным районам.