Сложив его пополам, она написала свой номер телефона.

— Ты могла бы просто записать его в мой телефон, — сказал я.

— Ты можешь записать его сам. — Она ухмыльнулась. — Мне хочется, чтобы ты немного потрудился.

— Мне казалось, я много потрудился прошлой ночью.

Она рассмеялась, и в ее голубых глазах заплясали веселые искорки. В утреннем свете они казались еще ярче, еще ослепительнее, чем вчера вечером.

Да, я буду ее искать. Я подожду несколько дней, может, неделю. Дам себе шанс вздохнуть полной грудью, немного все обдумать. Понять, действительно ли я скучаю по ней или просто был в сексуальном угаре. Посмотрим, смогу ли я разыскать ее и просто появиться у ее двери. Если нет, то я, вероятно, позвоню.

— Прощай, Торен. — Она взмахнула ручкой в воздухе, уходя, и я поймал ее свободной рукой.

Черт, она действительно была чем-то особенным.

— Прощай, Дженнсин.

Глава 24

Дженнсин

Меня разбудил звонок будильника. Я потянулась за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке Торена, и выключила звук, затем откинула волосы с лица.

Четыре часа утра были самым ужасным временем суток.

Я не хотела одеваться. Не хотела выходить на улицу. Не хотела заползать в свою пустую постель, где простыни были холодными.

Но в четыре часа я уже уходила позже, чем нужно, и мне пора было идти.

Прошла неделя с тех пор, как приехала моя мама, с тех пор, как я решила бросить волейбол, и мы с Тореном вернулись к нашей обычной жизни.

Каждую ночь, когда мы оба были в городе, я оказывалась в его постели. Мы почти не разговаривали. Мы даже не взглянули на слона в комнате, который был нашим будущим и нашими отношениями. Мы пропускали разговоры, которые, вероятно, должны были вести, в пользу оргазмов и утренних будильников.

В понедельник утром я пробралась домой около трех. Во вторник, в 3:15. В среду, в 3:20. Каждый день я разрешала себе еще несколько мгновений с Тореном, но я уже подходила к пределу своих возможностей.

Пора идти домой.

Он спал подо мной, слегка откинув голову на подушку. Его губы слегка блестели от бальзама для губ, который он нанес перед тем, как мы отрубились.

Я поцеловала его в уголок рта.

— Мне лучше уйти.

Рука, которую он положил мне на поясницу, скользнула по бедру, прежде чем его хватка усилилась. Он прижал меня к своей груди.

— Еще нет.

— Тебе нужно немного поспать. — Нам обоим нужно было поспать. И если я останусь еще ненадолго, был шанс, что я вырублюсь и проснусь под лучами солнца, льющимися в окна.

Он зарычал, его губы скривились, прежде чем он открыл глаза. Затем я закружилась. Он двигался так быстро, что у меня перехватило дыхание.

— Тор…

Его губы прижались к моим, и единственным моим протестом было мычание, когда его язык начал тереться о мой. Он устроился в колыбели моих бедер, и мои пальцы запутались в его волосах, когда его член прижался к моей щели.

Не было никакого предупреждения или предварительных ласк, прежде чем он скользнул внутрь, проникая до самого основания.

Моя киска сжалась вокруг его члена.

Он вышел и стиснул зубы.

— Черт.

— Тор. Двигайся, — простонала я, выгибая бедра, чтобы он вошел глубже. Затем я просунула руку между нами и положила ему на грудь.

Его сердце бешено колотилось под моей ладонью, повторяя мой собственный стук, ускоряясь все быстрее и быстрее, когда он снова вышел и вошел в меня.

— Так приятно.

Я скользнула рукой по его груди к шее, затем к затылку, потянув вниз, пока его губы не оказались на моих. Затем я поцеловала его, пока он трахал меня, входя и выходя в неторопливом, размеренном темпе, от которого все мое тело содрогалось.

Мой оргазм наступил без предупреждения. Наше дыхание смешалось, губы сомкнулись, и я кончила, издавая стоны, которые вырывались из горла. Дрожь в моих конечностях, пульсация в моей сердцевине продолжались, и продолжались, и продолжались. Это было не грубо и быстро. Это был не такой оргазм, который заставлял меня выкрикивать его имя. Но он коснулся каждой мышцы, каждой косточки, каждой клеточки, растекаясь по моим венам сочной, пьянящей волной мурашек.

Эти ранние утренние оргазмы были моими самыми любимыми из всех.