Только Торен не направился ко мне. Он пересек гараж и подошел к большому пылесосу, стоявшему в углу. Когда он подтащил его к себе, его колеса заскрипели по полу.

И когда мои глаза наполнились слезами, это было не потому, что я проиграла.

А потому, что я скучала по нему. Потому что каким-то образом этот человек понимал меня лучше, чем кто-либо другой в моей жизни.

— Эй. — Он взял мое лицо в ладони, поглаживая большими пальцами мои щеки.

— Уф. — Я всхлипнула, смаргивая слезы. — Прости. Я — катастрофа, и я так устала быть катастрофой. Что со мной не так? Кто моет машины посреди ночи?

Взгляд Торена смягчился.

— Ты не катастрофа.

— Тот факт, что мои руки пахнут чистящими средствами, говорит об обратном.

Он прижался своим лбом к моему, его ладони крепко сжали мои щеки.

— Нужна помощь?

— Ты хоть знаешь, как чистить машину?

Его тихий смешок был бальзамом на мое больное сердце.

— Спорим, ты сможешь меня научить.

Глава 17

Торен

Поставив пылесос в угол, я снял куртку с вешалки на стене, затем указал на пассажирскую дверь грузовика, а сам направился к водительскому сиденью.

— Запрыгивай. Мы закончим с этим.

— Мы закончили, — сказала Дженнсин, бросая последнюю грязную тряпку в кучу к остальным.

— Не совсем. — Я покачал головой и натянул куртку. — В моем грузовике за последние годы не было такой чистоты. Мы могли бы также почистить и снаружи. Мы поедем и помоем машину.

Дженнсин удивленно приподняла брови.

— В два часа ночи?

— Ты та, кто это начал.

Румянец залил ее щеки, когда она попыталась скрыть застенчивую улыбку.

— Мне жаль.

— Не стоит, — усмехнулся я и забрался в грузовик, закрывая дверцу, когда она сделала то же самое со своей стороны.

— Ты в нижнем белье. — Ее взгляд скользнул по моим обнаженным бедрам, прежде чем опуститься к ее коленям.

Значит, она заметила, что я в одних трусах. Она едва взглянула в мою сторону, пока мы мыли грузовик, настолько она была сосредоточена на своей задаче.

Тем временем я убирался со скоростью улитки, потому что каждую вторую минуту замечал ее мельком и останавливался, чтобы поглазеть.

На ней были спортивные штаны, подвернутые на талии. Они были длинными и мешковатыми, что было бы хорошо не будь они настолько тонкими, что и при каждом движении ткань облегала ее идеальные ноги. Ее грудь прикрывал только спортивный бюстгальтер на тонких бретельках. Каждый раз, когда она поворачивалась ко мне спиной, я проводил взглядом вдоль ее спины до сексуальных ямочек над ягодицами.

Я целый час боролся с эрекцией.

— На заправочной станции рядом с кампусом есть автомойка, — сказала она.

— Я знаю.

Она ухмыльнулась.

— Знаешь?

Я ухмыльнулся и нажал на пульт, чтобы открыть дверь гаража. Когда она поднялась, я завел грузовик и задним ходом выехал с подъездной дорожки.

Ее ремень безопасности защелкнулся, затем она расслабилась и оперлась локтем о консоль.

— Устала?

— Нет. — Она оглянулась, выражение ее лица было менее измученным, чем тогда, когда я нашел ее в гараже.

Я был наверху, читал в постели, когда почувствовал, что в доме что-то изменилось, как будто кто-то нарушил герметичность. Несколько мгновений я прислушивался, думая, что ничего особенного. Но волосы у меня на затылке встали дыбом, и какое-то предчувствие заставило меня спуститься вниз. Я наблюдал, как Дженнсин убиралась, по крайней мере, минут пятнадцать, прежде чем, наконец, откашлялся, чтобы она заметила меня.

А потом она чуть не расплакалась. И будь я проклят, если это не разорвало меня на части. Я видел много плачущих людей. Но ее слезы задевали меня сильнее всего.

Если ей понадобилось почистить мой грузовик, если ей нужно было отвлечься сегодня вечером, мы поедем на эту автомойку в два часа ночи.

— Ты в порядке? — спросил я, когда мы покатили по тихой улице, останавливаясь на первом же главном перекрестке, который должен был привести нас в город.

— Да. — Она вдохнула, задержала дыхание на долгое мгновение, затем выдохнула. — Спасибо.

— Это ты убиралась.

На ее губах заиграла улыбка.

— Я все еще не могу понять, как у человека, у которого такой аккуратный дом, может быть такой грязный грузовик.

— Загадочно, не правда ли? — Я позаимствовал слово, которое она бросила мне несколько месяцев назад.

Она хихикнула, откинув голову на спинку сиденья.

— Хочешь поговорить о сегодняшнем вечере? — спросил я.

— Не особенно. Мы проиграли. Я не очень хорошо переношу поражения. И это был… странный день.