Я поплелся внутрь и поднялся по лестнице, не потрудившись включить свет по пути в свою спальню. Я как раз снимал ботинки и носки, когда выглянул на балкон.

На веранде горел свет, и его было достаточно, чтобы осветить человека, сидящего на краю моего двора.

Дженнсин.

Мое сердце остановилось. Черт возьми. Когда это наконец прекратится?

Вытянув перед собой длинные ноги, она откинулась на локти, глядя на огни города и луну, висящую в небе.

— Иди спать, Торен. — Просто ложись спать.

Только я был гребаным дураком. Вместо того, чтобы задернуть шторы и притвориться, что ее там нет, я спустился по лестнице, проскользнул через раздвижную дверь и босиком пересек лужайку.

Я не удивился, что ее ноги тоже были босыми.

— Привет, — сказал я, садясь рядом с ней на траву.

— Привет. — Она не отвернулась от открывшегося вида, пока говорила.

Звездный свет освещал ее профиль, подчеркивая изящные линии щек, подбородка и носа.

Боже, она была прекрасна. Ослепительна, как любая звезда. Очаровательна, как любая галактика. Невозможно было не смотреть на нее.

— Ты в порядке? — спросила она.

Знала ли она, что минуту назад мой ответ был «нет»? Но теперь, когда я сижу здесь с ней…

— Все хорошо.

— Извини за вторжение. Здесь вид получше. — Она кивнула в сторону ряда живых изгородей, которые служили низким забором в глубине двора за ее домом. — И трава у тебя мягче.

— Все в порядке.

— Слышала, вы победили.

— Слышал, вы тоже победили.

Она кивнула, переводя взгляд на небо.

— Когда-нибудь, когда я покину Монтану, я буду скучать по звездам.

А она покинет ее, не так ли? Для нее это было просто место, куда она ходила учиться. Место, где она играла в волейбол, пока не начнется ее настоящая жизнь.

Потому что она была студенткой.

Я постоянно напоминал себе об этом факте, снова и снова. Если мне повезет, рано или поздно все наладится.

— А где твои соседки? — Мой вечер будет испорчен, если Стиви или Лиз выйдут на улицу и увидят нас вместе.

Мы просто сидели на моей лужайке. Это было невинно. Вот только, на самом деле, это было не так.

— Одна из девочек пригласила к себе несколько человек.

— Ты не захотела пойти?

Она покачала головой.

— Нет.

Я не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел Дженнсин тусующейся со Стиви, Лиз или другими девушками из команды. Очевидно, та трещина, о которой Аспен намекала в прошлом месяце, так и не затянулась.

— Что ты делал сегодня вечером? — спросила она.

— Читал лекцию о сексе.

Это привлекло ее внимание. Она, наконец, перевела свои прекрасные глаза на меня.

— Надеюсь, не кому-то из твоих игроков.

— Нет, — усмехнулся я. — Моему кузену Беку. Ему тринадцать.

— И как все прошло?

— Это, э-э… прошло.

— Что ты ему сказал?

Я пожал плечами.

— Я рассказал ему об этом научным языком.

— Научным языком? О мой бог. Что именно ты сказал?

Мое лицо вспыхнуло.

— Сейчас я не хочу тебе ничего говорить.

— Пожалуйста. — Она сжала руки. — Я умоляю тебя. Расскажи мне об этом научном языке.

Понимала ли она, насколько для меня было невозможно сказать ей «нет»?

— Я сказал ему, что мужской член входит в женскую вагину, а когда он кончает, его сперма попадает в тело женщины и пытается оплодотворить яйцеклетку. И что, если он не хочет, чтобы женщина забеременела, или чтобы у него отвалился член, ему нужно всегда носить презерватив.

Дженнсин уставилась на меня широко раскрытыми глазами, потом запрокинула голову и рассмеялась. Смех был таким громким, беззаботным и настоящим, что у меня защемило в груди.

Точно так же она смеялась в ту ночь на вечеринке. В ту ночь, когда украла частичку моего сердца.

Мне правда было нужно, чтобы она вернула ее.

— Боже мой. — Она обхватила себя за живот и наклонилась вперед, как будто смеялась так сильно, что у нее заболел бок.

Я усмехнулся, и усталость, которую чувствовал ранее, исчезла.

— Как бы ты об этом рассказала?

— Не знаю. — Она покачала головой, и ослепительная улыбка озарила ее лицо. — Но программа полового воспитания моей матери была такова.

Дженнсин подняла руки, вытянув указательный палец левой руки и образовав круг большим и средним пальцами правой руки. Затем она просунула палец в отверстие.