— Чужаки, скорее всего. — предположил священник. — Говорят, на западном материке есть страны, где всё население голодает. Что им какая-то одежда, если желудок пуст, и все мысли только о еде.

Я невольно глянул на стол, совсем недавно заставленный разными яствами. Вот оно, благополучие империи. Впрочем, у нас тоже были бедные семьи, и даже целые поселения. Я, если верить моему личному делу, был родом из подобной деревни. Но чтобы голодать — это перебор.

— Что ж, дети мои, трапеза окончена, пора и делом заняться. — прервал мои размышления Ипат. — Варда, ты как, надолго в наш городок? Или проездом?

— Сегодня наведаюсь в министерство, получу отпускные. Ну а потом сразу в путь. — ответил я. — Ну а вообще я в командировке вроде как. Сначала в наш интернат заскочу, потом к дриггам. Кстати, ты не знаешь, там директором всё ещё мастер Исая?

— Не был там давно, — покачал головой отец Ипат. — Это к вам, на стены, постоянно новобранцы прибывают, так что ты более осведомлён, чем я. Ладно, давай благословлю тебя в дорогу.

И священник, начертав в воздухе светящийся символ Единого, толкнул его ко мне. Я даже почувствовал, как меня обдало теплом.

— Ну вот, теперь дорога точно будет лёгкой. — улыбнулся я. — Благодарю, отец Ипат.

— Единого благодари. — подмигнул мне священник. — И вообще, задержался я с вами. А ну как кто-то пришёл в храм, чтобы поделиться своей печалью или радостью?

— И точно. Например две молодые женщины. — улыбнулся я в ответ.

Каждому офицеру-граничнику по статусу полагается лошадь. Негоже ему путешествовать пешком. Я тоже решил обзавестись ездовым животным… И впервые столкнулся с наглым министерским завхозом, который намекнул, что хорошего коня в граничном представительстве нет. А если я всё же хочу получить здоровое и сильное животное, то он, завхоз, поможет, но надо будет хорошенько доплатить.

Я выслушал предложение, а затем поступил так, как у нас на стене поступали с только прибывшими аристократами, возомнившими, что они — хозяева мира.

— Господин капитан, отпустите пожалуйста! У меня жена больная, дети маленькие! Не совершайте греха, ведь оставите несчастных без средств к существованию! Смилуйтесь!

— Эта наглая морда врать, как бабка Марта из красный дом. — произнёс Шупака, глядя на висевшего верх ногами бородатого мужика. Внизу, прямо под завхозом, разгорался небольшой костёр. Все нужное, включая толстую верёвку и дрова, я нашёл на хозяйственном дворе при конюшне, куда и притащил за шкирку наглого мужика. Очень уж мне захотелось, чтобы подлец прочувствовал в полной мере, насколько его душа погрязла во тьме стяжательства. Так что старая виселица пришлась весьма кстати. Тем более, что столбы для неё вкопали именно для того, чтобы быстро наказать виновных.

— А-а-а! — взвыл наглец, когда в костре громко щелкнуло сыроватое полено, и крупный уголек угодил прямо в бороду. — Господин капитан, всё отдам, даром, по доброте душевной! Отпустите, Смилуйтесь! Единый свидетель, не желал я никому зла!

Я вопросительно посмотрел на Шупаку, кивком спрашивая — ну что, поверим?

— Врать собака. — покачал лысой головой дригг. — Похоже злая дух в нем сидеть. В моя деревня такой выгонять из дригг толстый палка. Бить по спине и говорить — злая дух уходи. Тот кричать сначала, ругаться, потом плакать, но всегда уходить. Дригг потом радоваться, благодарить.

— Да что вам надо от меня?! — взвыл завхоз, когда костер всё же разгорелся, и к древесному дыму присоединилась мерзкая вонь горящих волос. — Я же всё рассказал!

— Кто в доле? — наконец задал я первый вопрос.

— Да меня вышвырнут со службы, если скажу! По миру пойду-у-у! — завыл мужик.

— То есть ты не главный в этом безобразии? — я даже заинтересовался. Думал — этот идиот проявил инициативу, а тут целый сговор. — Говоришь имя, и останешься жить.

— Чиновник пятого ранга Сахем!

— Оп-па! — я аж подобрался. — Ну-ка повтори!

Жадность — порок, который не лечится. Так я считал, неспешно двигаясь по тракту верхом на крепком мерине. Рядом на низкорослой лошади ехал Шупака.

Приграничный город остался далеко позади, вместе с Ипатом, Кромом, а так же болтающимися на верёвке казнокрадами. У командира когорты второго легиона оказались полномочия, почти равные наместнику, и потому следствие состоялось в течение часа — магия развяжет язык кому угодно. А после краткого суда приговор был приведён в действие. По законам приграничья за подобную провинность было только одно наказание — смерть.

— Командира, а куда наша держит путь? В мой деревня? — поинтересовался младший шаман, отвлекая меня от размышлений.

— Не сразу, юный дригг. Очень не сразу. Сначала мы наведаемся в одно место, где я надеюсь получить ответы на некоторые вопросы.

— А, твоя искать символ с пуговица. — проявил проницательность Шупака. — Духи моя говорить, что наша идти верный путь.

— Может они тогда скажут, что это за символ изображён на находке? — усмехнулся я.

— Они говорить, что не знать. — помотал головой призыватель. — Для них дорога в мир магия закрыт.