Шрифт:
Ковен платил по счетам. Женщины стали любящими няньками, и Розмари доверяла им ребенка — правда, лишь когда у нее не оставалось другого выбора, и со строжайшими условиями, за соблюдением коих она тайком следила. Шайка Романа — и мужчины, и женщины, кроме шлюхи Лоры-Луизы, — всячески демонстрировали Розмари свое уважение и готовность помочь.
Так же, как и ныне — все окружающие.
Роман ей обещал, даже дал клятву, якобы священную для него, что Энди не причинят никакого вреда, что его не будут ни к чему принуждать, что его лишь укрепят духовно и физически, и это пригодится ему на всем жизненном пути. Он получит только радостные, вдохновляющие переживания — как на молитве в любой хорошей церкви. И хотя Розмари не может быть сторонним наблюдателем, ее участию в ритуалах будут рады всегда. Ковену пригодится молодая кровь, — тут старческий глаз мигнул, — ив нем есть два свободных места. Если Розмари согласна, она может сама присматривать за Энди.
Ну уж нет!
Половину того предрождестценского дня она просидела на скамеечке для ног в чулане, чья задняя стенка примыкала к чулану их квартиры. Розмари прижималась ухом к дну стакана, приставленного к покрашенной белым фанере; то и дело ей слышались слабые отголоски ночи — флейта, молитва, барабан. Через трещины просачивался запах таннисова корня — кислый, но не противный… А вот от запаха серы ее поташнивало. Неужели Сатана вышел, или поднялся, или просочился сюда из потустороннего мира, или где там находится ад?
Она плакала. Из-за Энди. Надо было забрать его и удариться в бега. Ведь могла убежать еще до его рождения, и далеко — в Сан-Франциско или Сиэтл. Села бы на самолет и улетела куда глаза глядят, а потом разыскала бы агентство или детскую больницу — лучше всего при церкви, — и ей бы помогли.
Запах серы исчез, зато в тесноте чулана быстро окреп аромат танниса, и ей полегчало. Вспомнился привкус танниса в напитке, который стряпала Минни во время беременности Розмари, — это снадобье доставалось и Энди с материнским молоком. Минни с Романом любили малыша, хорошо о нем заботились.
Позже она взбила гоголь-моголь, плеснула туда бурбона и села перед телевизором. Традиционно перед Рождеством показывали «Эту прекрасную жизнь», легкую музыкальную комедию; Розмари смотрела се во второй раз.
Утром Энди прошел через чуланы, и был он свеж, счастлив, рад видеть (обнимать, целовать) ее. Сразу же убежал в гостиную. Хорошо ли он провел время? Он кивнул, глядя на елку.
— Чем занимался? — спросила Розмари, опускаясь рядом с ним на колени и с улыбкой глядя на отблески елочных огней в его глазах и на щеках.
— А вот и не скажу. Я что, отчитываться должен? Держа руку на обтянутом фланелью плече сына, она сказала:
— Если в самом деле не хочешь — не говори. А если все-таки передумаешь — расскажи. Детям это простительно. Но если не хочешь — не надо. Поступай, как считаешь нужным.
Он предпочел не рассказывать.
Ее последнее Рождество… У него их было двадцать семь, вернее, это будет двадцать седьмым. И наверняка эти рождественские ночи были похожи на ту. Так же пахло таннисом, так же плакали флейты и нараспев звучали голоса. Черные Рождества…
"TREMULOSA» [22] .
Он сказал ей, что с сатанизмом покончил. Сказал после того, как посмотрел ей в глаза и пообещал никогда больше не лгать. Но если все-таки солгал… Ночь с четверга на пятницу — самое подходящее время, чтобы это выяснить.
В самолете он говорил, что у него с Джуди планы на канун Рождества, а подарками с Розмари и Джо они обменяются в рождественское утро. И Джуди о чем-то повела речь, когда они с Розмари в первый раз играли в скрэббл. О чем-то, что происходит на девятом этаже…
22
В целом непереводимо, хотя по звучанию схоже с «дрожью», «бредом».
Девятый этаж. Неплохое местечко — амфитеатр, уборные, артистическая студия, конференц-залы, и все устлано коврами, звукоизолировано от пустующих офисов наверху и внизу. Да, неплохое местечко для Черной Мессы. Уж получше, чем гостиная Минни и Романа.
Пять человек содержат его в идеальной чистоте… А разве уборщики не приходят к девяти? «Ultramesso»…
"SOULMASTER» [23] .
За окном шелестели снежинки — белые, послушные ветру, срывались с темного неба. Один-ноль в пользу синоптиков, обещавших к полуночи четыре дюйма осадков. И еще от двух до четырех — к утру. Ветер порывистый, со скоростью до сорока миль в час.
23
Можно перевести как «повелитель душ».
Снег, наверное, падает и на радиостанцию. Бинг Кросби мечтательно поет о белом Рождестве.
И оно будет точно таким, как те, из ее прошлого…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава 14
Снегопад 1999 года, продлившийся два с половиной дня и укрывший все Восточное побережье от мыса Гаттерас до мыса Код белым одеялом толщиной от двух до пяти футов, намного превзошел пик, вершину, Эверест снегопадов этого столетия, и доставил всем рекордную головную боль.