– Да я просто притворилась, – сказала она. – Ну, сам подумай, как они могут отличить? Им хочется только смотреть, как ты корячишься.

Видно, несколько городских девчонок корячились слабовато – Кромер и Эд велели им выметаться. Две разревелись.

– А мне вот… пришлось, – сказал я Глории.

– Да это ведь то же самое, – сказала она. – Плюнь, было б из-за чего расстраиваться! Не ты один, наверное, так делал.

Лэйн осталась с нами, но она тоже плакала.

Кромер привел старого пня из зрителей и сказал мне:

– Снеговичок, ну-ка, брысь на свою койку.

– Он останется, – процедила сквозь зубы Глория.

– Тут с тобой познакомиться хотят, – сообщил Кромер. – Мистер Уоррен, это Глория.

Старикашка потряс головой.

– Я восхищен вами, – сказал он. – Вы чудо.

– Мистер Уоррен интересуется, согласишься ли ты с ним выпить.

– Спасибо, но мне надо поспать, – отказалась Глория.

– Возможно, как-нибудь потом, – сказал мистер Уоррен.

Кромер проводил его, вернулся и упрекнул:

– Глупо упускать халявные деньги.

– Мне они не нужны, понял, ты, сводник говенный? Я возьму приз.

– Ах, Глория, Глория, – укоризненно покачал головой Кромер. – Нельзя же так. У нас может сложиться невыгодное впечатление.

– Слушай, отлипни, а?

Я огляделся и не увидел среди нас Энн. Тоже небось считала, что глупо упускать халявные деньги. Не такой уж я тупой, иногда смекаю, что к чему.

Секс-марафон заставил меня здорово поволноваться, зато я напрочь забыл про усталость. А теперь, когда все кончилось, стал клевать носом в виртуальных мирах.

Побывав в нескольких новых местах, я решил проведать снеговика. Было раннее утро, я прикинул, что Кромер, наверное, дрыхнет без задних ног, а зеваки еще не пришли таращиться в мой монитор. Мы поговорили с мистером

Апчхи о том о сем, и это помогло мне не уснуть.

Не я один вымотался к тому утру. В перерыве из марафона вылетела целая гопа – за сон. Нас осталось семнадцать. Понятное дело, я вырубился, едва добрался до койки. А проснулся от вопежа.

Буянили родители Лэйн. Видно, бывший дочкин хахаль стуканул им про секс-марафон. Лэйн ревела за спиной Боюся, тот орал на ее предков. Папаша

Лэйн все повторял: «Я ее отец! Я ее отец!», а мамаша кидалась на Боюся, пока ее не оттащил Эд.

Я было привстал, но Глория схватила за руку.

– Сиди!

– Лэйн не хочет видеться с тем парнягой, – сказал я.

– Льюис, пускай городские сами между собой разбираются. Ей же лучше будет, если папаша домой отведет.

– Ты просто боишься, что она победит.

Глория расхохоталась:

– Победит? Твоя зазноба? Льюис, у нее кишка тонка. Да ты глянь на нее повнимательней. Вот-вот сломается.

Короче говоря, я остался на койке. Сидел и смотрел, как Кромер с Эдом гонят обратно в зал предков и бывшего дружка Лэйн. Боюсь орал на них во всю глотку – развлекал публику. Он из чего угодно мог сделать сценку.

Лэйн все еще плакала, но уже потише. К ней подсела Энн Из Фургона, обняла за плечи, стала успокаивать.

– Ты все еще думаешь, что сможешь победить? – спросил я Глорию.

– Конечно, – кивнула она. – А почему нет?

– А я, кажись, вот-вот скисну. – Зенки пылали, будто в них сыпанули песка.

– Ладно, если скиснешь, поошивайся тут. Может, у Кромера работенка найдется – подметать или еще чего-нибудь. Я хочу сделать этих гадов.

– А Боюсь тебе больше не нравится, – заметил я.

– А когда он мне нравился? – спросила Глория.

Во второй половине дня слетели еще трое. Боюсь распинался насчет выносливости, а я думал, до чего же все-таки легче живется на свете городским, чем нам с Глорией. А может, нет худа без добра – у нас теперь шанс появился? Вот, наверное, почему Глория думает, что способна победить.

А я в свои силы не шибко верил. Я так вымотался, что даже не мог кемарить в перерывах; просто лежал и слушал Боюся. Или сэндвичи жрал. Меня от них уже подташнивало.

Кромер с Джильмартином снова подготовили какую-то сценку, но меня на этот раз не позвали. Да и не очень-то хотелось. На хрена мне монеты, брошенные зеваками? Пройти бы до конца…

Если я построю города у воды, чума погубит мой народ, если я построю города на склонах гор, вулканы погубят мой народ, если я построю города на равнине, придут соседние племена и вырежут мой народ, блин, как меня мутит от всей этой лабуды!