По корпусу капсулы прошла вибрация, послышался гул. Генрих задрожал вслед вибрации. Движок запустили, вот-вот должен был начаться подъём. Самые ненавистные минуты. Компенсатор обхватил его ещё плотнее, тело повело в сторону, разворачивая, уравновешивая ускорение. Корабль отвратительно загудел, затрясся. Затем мгновение невесомости, будто падения, и Генрих едва не вскрикнул, показалось, что произошло крушение. Но тут же тяжесть вернулась прижала к ложу. Выпитое спиртное едва не полезло наружу, но обошлось. Генрих терпел, проклиная всё и всех, не выбирая выражений. Когда он их выбирал? Он сын и наследник одного из самых богатых людей на Земле, да и вообще на обитаемых планетах. У него должно быть всё самое лучшее, что только может быть. И все остальные должны беспрекословно выполнять то, что он приказывает!

Но так получалось не всегда.

«Это таксист меня выбесил! – нашёл новый раздражитель Генрих. – Надо бы, кстати, подумать, смогу ли я с Земли жалобу накатать? У меня оплата в коммуникаторе зафиксирована, там компания-перевозчик и идентификатор водителя должны сохраниться. Точно! Отправлю иск, скажу, что он меня оскорблял, буду требовать увольнения. На папашкином бланке напишу, для солидности. Хотя там же камеры в салоне… Ничего, я придумаю что-нибудь. – Внимание Генриха скакнуло на другой объект: – И ещё на стюарда надо накапать капитану. Хм, нет. Этот капитан мне не понравился. Владельцу корабля сообщу, во! На обоих нажалуюсь. Столько денег им отвалили. Вот сюда летел – капитан меня с улыбкой встречал, благодарил, что я выбрал его корабль. А это не я, папаша корабль выбрал. Но я же не стал объяснять. Тоже, конечно, скукотень была, и взлёт и посадка хуже этой прошли, тут что-то плавно так, даже удивительно. Но уважение оказывали. А этот капитан, как его… Бур… Бурамин, что ли… угрожать мне посмел. Совсем оборзели!»

Генриха тошнило, он едва сдерживался, стиснув зубы. А ещё ему было страшно. Он вообще многого боялся.

«Ну скоро ли уже? О! Уф. Всё, кажется. Основные движки вырубили, значит, на орбите уже. Искусственное тяготение включили, теперь можно не паниковать. Остались манёвры и стыковка. Это мелочи, можно спать спокойно, до стыковки из этого ящика не выпустят».

Ну что ж, взлетели. Ной даже не проснулся во время выхода на орбиту, что было необычно. Челнок у них был отменный, и программа старта рассчитана профессионалом. Такого лёгкого старта Ной не припоминал, хотя летал немало. Честно сказать, первым классом крайне редко приходилось летать. Всё больше наоборот, случалось скрываться и играть роль простого, небогатого человека. А тот раз, когда пришлось на грузовое судно разнорабочим наниматься, чтобы незаметно с планеты вылететь, он вообще до смерти не забудет. Вот уж где условия адские. И там челноки стартуют и садятся – врагу не пожелаешь. И ничего, работяги летают и довольны ещё. Зарплаты в космосе и правда неплохие, по сравнению с некоторыми обитаемыми мирами.

«Ну, не мне о доходах рабочих рассуждать. У меня денег хватает. Я творчеством зарабатываю. Однако, – Ной скривился, – после каждого дела скрываться и прятаться несколько надоело. Когда капитан мне позвонил, я, честно сказать, разволновался. И потом, когда стюард вёл себя подозрительно, я опять было подумал, что за мной уже полиция охотится, следит по камерам. Но всё оказалось проще-простого. Да и капитан, должно быть, из-за этого происшествия меня торопил. Наверняка урезонивание дебошира без его вмешательства не обошлось. И разумно, если капитан предвидел перед взлётом дальнейшие осложнения с тем буяном. Я бы и сам именно так решил. А тогда, чтобы избежать накладок и оставить достаточно времени для манёвра, надо остальных поторопить. А я был последним, кто прибыл на посадку. Вот и разгадка всей шумихи вокруг моей скромной персоны».

Ной надеялся, что всё было именно так, что его логика верна. Хотя челнок ведь уже взлетел. Если бы его разыскивали целенаправленно, то сесть в челнок и улететь с планеты ему бы не дали. Собирать доказательства на Дике, находясь на Земле, практически невозможно. Какой смысл дать ему улететь, арестовать на Земле и заниматься депортацией обратно на Дике. Полная ерунда.

Так чего он вообще об этом рассуждает? Он же был уверен в этом деле, просчитал все пути развития событий. Конечно, на сто процентов никогда нельзя быть уверенным, но его планы всегда весьма проработаны. Видимо, происшествия сегодняшнего вечера его зацепили сильнее, чем ему хотелось бы. Плохой признак. Какая-то заноза в сердце не давала покоя. Перерыв в делах ему был прописан без вариантов, и лучше, чтобы отдых затянулся. Может быть год? Мелькнувшая ранее мысль завязать насовсем, потеряла свою привлекательность, хотя и не была изгнана окончательно. Покой успеет наскучить и вернёт интерес к делам. Но это потом, а сейчас пора начать отдыхать. Пока капитан Бурмин делает своё дело, ведёт корабль к Земле, особых занятий кроме отдыха у пассажиров всё равно не предвиделось. Неделю спокойствия можно было считать гарантированной. Ной заставил себя расслабиться и снова заснул.

Настроение с утра было паршивое. Хотя причин Итан доискаться не смог. Разве что спал плохо, открывал глаза от каждого толчка. Сначала не мог заснуть после старта, потом подскакивал при каждом манёвре, затем при стыковке. Всегда любил летать, его эти перемены тяжести обычно укачивали и усыпляли надёжно, а тут… В результате ворочался, нервно вскидывался, разгоняя остатки тревожных сновидений и, наконец, проснулся в самую рань и больше не смог заснуть. Тихий привычный гул корабля, сегодня его раздражал. Итан вылез из компенсатора, умылся, переоделся в свою приличную одежду. Поискал, чем бы заняться, но перебрав несколько вариантов, все их последовательно отбросил. Многодневные полёты обычно проходили в ленивом ничегонеделании, пустых разговорах и нехитрых развлечениях, вроде фильмов, музыки, иногда азартных игр. Бывало, ему приходилось в пути готовить доклады или писать речи, но те времена давно миновали. Опыт Итана и его положение давало немало преимуществ.

Он пошагал по каюте туда-сюда, поглядывая на часы, потом сел в кресло, раскрыв вирт-окно коммуникатора, но тут же сообразил, что сеть в полёте недоступна и новостей он не получит. Бесцельно пошарил по каталогам, напряжённо вспоминая, не откладывал ли он документы, чтобы изучить в свободное время. Свободное время имелось в достатке, а занять его было нечем. Белый фон страницы сверкнул чуть ярче в приглушённом свете каюты, резанул по глазам, и Итан махнул рукой, закрыв вирт-окно. Зажмурился, потёр глаза – в его возрасте последствия тяжёлой ночи будут давать знать о себе целый день.

В таких случаях чашка горячего крепкого кофе могла взбодрить его и вернуть хорошее настроение. Но пить кофе в одиночку, тем более искать его самому, Итан был не в настроении. Решение пойти и разбудить Лину вызрело и окрепло окончательно. Итан прекрасно помнил, что она любит поспать по утрам, но сегодня придётся ей потерпеть. Впрочем, нрав у неё простой и весёлый, поворчит немного и забудет.

Он вышел из каюты, оглядел предсказуемо пустой в это время салон и толкнулся в соседнюю дверь с номером два. Дверь оказалась заперта, и он приложил комм к сканеру. Ответом был красный огонёк отказа.