Он не стал пояснять, где он набрался такой учености. Я немного помолчал, справляясь с удивлением. Надо же, как я вжился в местные реалии. Человек у меня уже очень прочно вписывается в сословия. Настолько, что если простолюдин имеет навыки не присущие его сословию, меня это поражает даже больше, чем хвост и рога. И когда это я так успел адаптироваться.

— Есть ли в тебе другие необычные таланты? — спросил я, на всякий случай.

Его лицо впервые утратило безразличное выражение. Он самодовольно улыбнулся и взмахнул рукой. В жарком воздухе остался пар в котором закружились снежинки. Магия льда.

— Я мог заморозить целую бочку со свежей морской рыбой на побережье, и она не оттаивала целый день, пока не прибудет в Таэн.

И он прям нагло так на меня посмотрел, с чувством собственного достоинства. Последний раз на меня так смотрел Ректор Фро, перед тем как попытался меня убить. От этого взгляда меня внутри аж покорежило и все инстинкты Магна закричали «Да как он смеет!». Руки инстинктивно стиснули рукояти оружия. Левая схватилась за Коготь, правая вцепилась в двуручный молот, взятый у Сперата. Меча ж нету, на рукоять руку не опустишь. Однако я, наоборот, вдруг резко успокоился. Я понял этого человека. Самый обычный профессионал. Специалист, который многое умеет, и вполне осознает ценность своих навыков. Что-то вроде хорошего и знающего инженера или сварщика высшего разряда в моем мире. Ведет себя, конечно, несколько иначе. Но очень похоже. Значительно более нервно и скованно. И все же, гордость не позволяет ему лебезить. А держать себя с достоинством в присутствии большого начальства он не умеет. Отсюда слегка вызывающее поведение. Глупые начальники таких не любят. Очень зря, нет более надежных людей — ведь они ценят себя. Дай им немного вполне заслуженного уважения и признания, и не будет человека более лояльного.

— Сперат, ты же знаток всяких сказаний, — сказал я. — Есть ли история про славного рыцаря, совершившего великую месть?

Сперат некоторое время молчал. А потом неуверенно сказал:

— Мне вспоминается только истории долгобородов…

Ах ты ж… Точно. Месть не рыцарская добродетель. Нельзя об этом говорить прямо, хотя почти вся палитра рыцарских историй, косвенно, именно об этом. Вернуть земли, убить убийцу и так далее. Но это всегда «справедливость».

— А есть ли кто из легендарных рыцарей, знаменитых более всего своей справедливостью? — изменил я запрос.

— Их много. Это, несомненно сеньор Итвис, славный прародитель вашего рода, сеньор Голдхарт да Кастига из земель далеко на севере…

— Отлично, — сказал я. Имя, означающее «Золотое сердце» было каким-то неуклюжим. Я отдал молот Сперату, сам подошел к Студенту поближе, вытащил меч из ножен на его поясе, сделал шаг назад и велел ему. — Опустись на колено!

Я сделал это слишком быстро. Бедняга не успел среагировать сразу. Дернулся и вцепился нервно в свой дрын, когда его меч уже оказался направленным в его сторону. Он испуганно начал опускать дрын.

Я опустил меч, снова приблизился к нему и сказал, спокойнее и мягче:

— Будь так добр, опустись на одно колено.

Пока он стоял и растерянно смотрел на меня, за моей спиной оглушительно протрубил рог. В этот раз дернулся уже я. Обернувшись, увидел довольного Сперата. Быстро он догадался. На звук его рога обернулись все, кто был в лагере. Пехотинцы приблизились. Рожи у них были подозрительные. Они явно переживали за своего Студента. Несколько всадников тоже подошли поближе. И встали за моей спиной. Все они были в доспехах.

Когда до Студента, наконец, дошла моя просьба, нас уже окружило кольцо людей. Все были с оружием, и все смотрели на меня с непониманием и подозрением. И тут Студент опускается на колено, по прежнему держась за свою недоалебарду одной рукой.

— Я, Магн Итвис, из семьи Итвис, герцог Караэнский и Глава Собрания Великих Семей Караэна, властью данной мне от начала времен, — я на секунду запнулся. Формула звучала иначе, но я её забыл. Пришлось импровизировать. Вроде никто не сделал удивленную рожу. Удивленную больше, чем она у них уже была. Поэтому я продолжил. — Именем Императора, посвящаю этого человека в рыцари!

Я ударил потрясенного человека, стоявшего на колене передо мной по левому плечу мечом плашмя. Никаких поглаживаний, как будет принято в моем мире, когда рыцарство окончательно выродится. Нормальный такой удар, осторожный, но сильный. Если бы на нем не было стеганного поддоспешника, остался бы внушительный синяк.

— С этим ударом ты запомнишь мои следующие слова. Теперь ты непростой человек! Теперь там где ты, там не должно быть зла! Клянешься ли ты, не взирая на опасность, храбро истреблять нелюдей, нежить и врагов человечества?

— Клянусь, — тихо и хрипло отозвался Студент.

Ланс появился рядом и осторожно потянул из его руки дрын. Очень вовремя. Я взмахнул мечом и ударил его по правому плечу.

— С этим ударом ты запомнишь мои слова. Клянешься ли ты стоять за справедливость и защищать слабых?

Это был чистый экспромт. Но Студент вдруг вскинул голову и громко крикнул:

— Клянусь!

Не уверен, что он понимал мои слова. Но он понял, что в принципе происходит. Я перехватил меч за лезвие.