На его лице почти оскал. Абсолютно понятно, что без этой Карины здесь не обошлось. Магия.

Нос улавливает сладко-холодный женский парфюм, от которого покалывает затылок.

Кровь разгоняется со скоростью экспресса. Моему телу сегодня и так мало надо.

Разминаю шею, поднимая глаза от тарелки.

– Привет, батя, – Лекс протягивает мне руку, расплываясь в улыбке.

– Привет… – слышу тихое приветствие из-за его спины.

Марк кивает в ответ, складывая на груди руки.

– Привет, – отзывается Антон с усмешкой. – У вас свидание? – интересуется нагло.

– Если бы было свидание, мы бы к вам не сели, – бросает ему Лекс.

Отойдя, выдвигает для своей Джульетты стул.

– А-а-а… – тянет Антон. – Ну, милости просим…

Маленькая Карина обводит глазами стол. Бросив на Влада пустой взгляд, смотрит на меня.

Смотрю в кошачье лицо и хрустальные зеленые глаза. Сегодня они идеально накрашены. На щеках румяна. В тот день, когда нашел ее в подвале, на ней не было косметики, но меня это не спасло.

У нее красная помада. Идеальные контуры, будто она с ней родилась. Верный признак того, что Бахман ее не целовал. По крайней мере, сегодня. Это очень тупо. Первое, что сделал бы я на его месте – присосался к этим губам с такой самоотдачей, что она выцарапала бы мне глаза. Или нет…

Не смотри так, дурочка.

На мои губы. Почти неосознанно.

Я не настолько неопытный, чтобы не замечать. Она меня хочет. Хотела еще там, в подвале. Такое ни с чем не спутать.

Лежащая на коленях рука сжимается в кулак.

Отворачивается, чуть задирая упрямый подбородок.

Снова смотрю в свою тарелку, прислушиваясь к разговору.

Влад молчит. Слова лишние. Его пальцы стучат по столу, нога в кроссовке под столом тоже стучит.

– Где были, че видели? – интересуется Марк.

С Марком мы с третьего класса “вместе”. Несмотря на все его чудачества, близкий друг у меня один, и это он.

– На симфоническом “рамштайне”, – отвечает Лекс.

– Пха-ха-ха-ха… – ржет Антон. – И кто играл?

– Городской симфонический оркестр, – подает голос гостья.

– У-у-у-у… – стебется Антон. – Понравилось?

– Да.

– Вы нашли друг друга.

Замечание режет уши.

– Может, и нам сходить? – продолжает он. – Советуешь?

– Не потянешь, – смеется Бахман.

– Ты теперь мои объедки подбираешь? – ядовито интересуется Влад.

Вскинув на него глаза, давлю желание дать ему в бубен.

– Твои объедки у тебя в тарелке, – цедит Лекс.

– Да с ней трахаться, все равно что с манекеном, – выдает мой брат. – Красивая и бесполезная.

– Влад! – ревет мой голос.

Бросив взгляд на Карину, вижу, как ее лицо покрывается красными пятнами.

– Закройся! – подскакивает Лекс. – Ты что, обдолбался?!

– Нет, – Влад встает. – По-моему, это ты обдолбался. Убери эту овцу отсюда.

– Давай уйдем… – тянет Лекса за руку Карина.

– Да, вали.

– Влад, – встаю. – Пошли выйдем.

Его злые глаза упираются в меня.

– Тебя кто-то спрашивал? – ударяет кулаком в мое плечо. – Отвали!

– Скажи это ещё раз, – предупреждаю его.

Чтобы не случалось в нашей жизни, мы никогда не дрались. Я не собираюсь вводить эту традицию. Никогда. Ни при каких обстоятельствах, и даже на пределе своего терпения понимаю, что не стану с ним драться сейчас.

– Я уйду! – слышу звенящий громкий голос.

Все смотрим на “яблоко раздора”, как по команде повернув головы.

Она вибрирует, сверкая глазами. Вперив их в моего брата, выставляет вперед средний палец руки и цедит:

– Сколько пальцев?

– Сука… – с оскалом усмехается тот.

– Пока, мальчики, – развернувшись на пятках, медленно идет к напольной вешалке, с которой снимает свою куртку и выскальзывает из зала, зажав ее подмышкой.

В зале тишина и орава зрителей. Есть случайный народ, есть знакомый. В общем и целом без разницы, просто я не хочу, чтобы кто-то вызвал ментов. Такое шоу никому не нужно.

О, твою мать…

Она провела здесь пять гребаных минут, а напылила так, что хочется хорошенько ее встряхнуть. Это не та компания, с которой стоит шутить. У нее вообще мозг, блть, есть?! Ночи в подвале ей было мало? Эта “шутка” злит меня до сих пор, и в мои планы входило узнать, кто это сделал, чтобы вправить мозги, потому что такие шутки могут закончиться плачевно для всех.