Занятая своими мыслями, я мало обращала внимания на посторонние шумы, пока те не приблизились, и теперь до меня отчетливо долетало эхо голосов сверху. Подняв голову, я никого не увидела, пожала плечами и прислушалась.

– Ну, братик! – эхо многократно повторило недовольный детский возглас. – Тут все равно никого нет! Не мешай. Не мешай!

– Элса, – перекрывая вопль, хмуро сказал невидимый мне парень, – это академия, а не кружок «Умелые ручки» для школьников. Тебе давно домой пора.

– Шиш! – возопила малявка. – Не трогай! Я же старалась!

– Для чего, интересно? – хмуро уточнил ее собеседник.

Раздался разозленный детский вопль, плач, а потом до меня донеслось эхо быстрых шагов.

– Отдай! Ой, горячее! – вопила девочка. – Шиш!

Я нахмурилась и пошла быстрее, собираясь если не вмешаться, то понаблюдать за происходящим. Уже поднявшись на этаж, я секунду потопталась на площадке, а после двинулась ко входу в коридор и тут столкнулась с кем-то, вылетевшим из-за поворота.

– Ай! – взвыла я, стукнувшись носом.

– Ох, – отозвался неизвестный.

«Шшш…» – сообщила странная субстанция, выплеснувшаяся из котла и попавшая мне на волосы с правой стороны.

Я зажмурилась и замерла, не понимая, что происходит, а потом, почуяв неладное, принюхалась.

– А-а-а! – взвыла я, дернула майку и принялась оттирать варево с волос.

– А-а-а! – тоненьким голоском секундой позже подхватила темноволосая девочка, выбежав на площадку.

– Оу… – только и смог вымолвить высокий темноволосый парень, едва не уронив котелок.

– Вы рехнулись? – расплакалась я, видя, как на майке остаются длинные рыжие пряди. – Это же «Пятновыводитель»! Им только ржавчину удалять!

– Милый лифчик, – хмыкнул парень, рассматривая меня.

Спасая волосы, я совсем забыла, что свечу нижним бельем при посторонних, но шевелюра оказалась важнее чести.

– Что?! – свирепея с каждой секундой все больше, уточнила я. – Что?

Парень попятился, прижимая котел к животу, как спасение. Рассерженная и расстроенная, я была готова рвать и метать. Рвать и метать. И мне не казался опасным противником молодой человек на голову выше и с таким разворотом плеч, что институтская подружка Лиза вздохнула бы и опала осенним листочком, подрыгивая ногой в припадке от восторга.

– Ничего… – тут же пошел на попятную парень, не замечая, что котел все еще горячий. – Ничего.

– Вот и ничегокай с этой гадостью подальше от меня! – выпалила я и поспешила по коридору, ища дверь в свою комнату.

– Девушка, а вы этажом не ошиблась? – крикнул парень мне вдогонку.

– Да-да! – встряла юная ведьма.

– А тебе вообще домой пора, – рыкнул парень. – Видишь как…

– Шиш… – проблеяла Элса.

– Заткнись, – велел парень. – Иди. Чтобы через полчаса духу твоего в академии не было. Вот как вырастешь, тогда и будешь здесь хозяйничать. Лет через десять!

– Но, Шишень! – взвыла малявка. – А…

– Бэ! Иди! И чтоб тебя действительно здесь не было, Элса, а не так, как ты уже придумала, – предупредил брат. – Поняла?

– Поняла, – отозвалась девочка. – Как не понять… Родной брат, называется.

Я, продолжая оттирать зелье, нашла наконец нужную дверь, с подвываниями прижала ладонь к плотно сбитым деревянным дощечкам, стянутым железными пластинами, и ввалилась в комнату, тут же бросившись в ванную.

– Я тебе брат, но из-за твоих причуд!..

Дальше я не услышала – в ушах зазвенело от собственного вопля.

Дверь в комнату, как и в ванную, я оставила нараспашку. С покрасневшим лицом я стояла над умывальником и с болезненной миной смывала с виска остатки зелья. На полу, довершая картину, валялась рыжая коса, от которой отвратительно воняло паленой шерстью.

– Э-э-э… – не в силах что-то сказать, выдохнул мой сосед, вваливаясь в ванную. – Я могу тебе чем-то помочь?

– Да? Пойдешь и утопишься в унитазе? – выпалила я и зарыдала. – Что за день-то?! А-а-а!

Я села на край ванны и, оторвав кусочек туалетной бумаги, громко высморкалась.

«Минус коса, – с тоской подумала я. – Теперь все равно, кто и какой меня увидит. Хуже быть уже не может».

– Как я теперь ходить буду? А? – Я раздосадованно ткнула Шишеня кулачком. – А? У меня весь висок лысый!

В зеркале отражалась безрадостная картина: зареванная девушка с потекшей тушью и взлохмаченной челкой (которая вспомнила, что от природы склонна виться). Справа отсутствовали волосы не только над виском. Проплешина выглядела так, как после машинки для стрижки.