— Я хочу вернуть своё имя.

Малем нахмурился. Он отпустил руку Алека и откинулся на подушки.

— Брат дал тебе другое имя, да?

Алек двинул фигурку из лунного камня по доске.

— Да, Ваше Величество.

— Как тебя зовут по-настоящему?

Губы Алека дрогнули в подобии улыбки.

— Скаард.

Имя дикаря.

— Хорошо, — сказал Малем. — Можешь называть себя как угодно. И все остальные пусть зовут тебя так. Скаард. Что это значит?

— Это значит «меч бога».

Малем весело хмыкнул.

Такого количества прекрасных мечей Малем не видел ни у генерала, что воспитывал его, ни у отца, имевшего склонность к любованию орудиями убийства. У Скаарда в покоях была целая отдельная комната под мечи. Каждый был торжественно закреплён на своём месте на стене. Сияли, словно новые, невероятных расцветок ножны. Малем мог бы поклясться, что ни на одном из них не было и пылинки. Он специально провёл рукой по одному — прямому, классическому, в украшенных драгоценными камнями ножнах. Гравировка оглашала приговор: «Алеку, моей вечной любви».

Малем сморщился. Он ощутил, как сердце в груди сдавило ничтожной, бескомпромиссной злобой. Любимый брат обскакал его и здесь. Он был первым по праву рождения. Он был первым в глазах отца. Он был первым мужчиной у Скаарда. Он был первым во всём. Даже в ухаживаниях и любви.

С досадой Малем отвернулся от насмешливых в своём великолепии мечей. Что он мог сделать такого, чтобы затмить в сердце Скаарда брата?

— Мне донесли, что ты был на рынке. — Малем не обвинял его, в конце концов, сам ведь и разрешил выходить в город, но голос всё равно звучал напряжённо.

Скаард стоял позади, с мягкой улыбкой оглядывая мечи, закреплённые у самого потолка. Те мечи, изогнутые по форме, выполненные в резкой грубой технике, — они были выкованы по чертежам с его родины. Он подошёл ближе, и выражение лица его сделалось загадочным, мечтательным почти. Малем не мог не последовать за ним. Фигура Скаарда была изящной, крепкой, статной. Он был высок, выше всех мужчин в этом дворце. Талию обнимал зелёный пояс-верёвка.

— Видите, Ваше Величество? — спросил он, указывая на мечи у потолка. — Какая жалкая подделка. Несомненно прекрасное изделие, Ваш народ умеет всё сделать красиво, а я не видал такой красоты, пока не оказался здесь… но сразитесь на этом мече… нет, просто возьмите в руки, и Вы ощутите разницу. Лучший кузнец прежнего короля два месяца пытался создать нечто, что бы походило на настоящий атрийский меч, и потерпел поражение. — Скаард повернулся к нему лицом, и оказалось, что Малем стоял слишком близко. Он рвано вздохнул, глядя в светлые глаза тигра. — У меня есть поддельные мечи моей Родины, — сказал Скаард спокойно, глядя ему в глаза. — У меня есть поддельная семья — этот гарем. У меня было поддельное имя. И поддельная свобода… В городе я чувствую себя иначе. Словно я действительно, как и раньше, просто воин, просто мужчина.

Блеснула печально длинная серьга из стекла. Малем отвлёкся на её ласковый шёпот, а потом посмотрел на губы Скаарда. Они были спокойны и красивы. На них с поцелуями падал свет заходящего солнца.

— Тебе понравилось? — спросил Малем севшим голосом. Волшебство момента окутало его мягкими нитями паутины — предвестником падения. Он стыдливо прочистил горло.

— Да, — просто ответил Скаард. — Я нашёл там кое-что для Вас.

— Для меня? — Малем удивлённо вскинул брови. Что простой наложник мог преподнести королю кроме своего общества?

Из рукава Скаард достал бархатный мешочек синего цвета и протянул Малему.

Заинтригованный, Малем потянул шнурок, ослабил горлышко и вытряхнул содержимое себе на ладонь. Скользнула по сознанию мысль: не яд ли там? Не отравленная ли игла? Но на раскрытую руку упала старая монета.

Малем улыбнулся невольно. В детстве он собирал такие. Находил, крал или выпытывал у дворцовых министров или родственников. Потом закапывал под деревом в саду. Один раз он показал свою добычу Скаарду, а тот лишь отмахнулся: «не до тебя». И всё же запомнил.

Монета был ржавой. Малем медленно повертел её на пальцах. Старый образец. Такие печатали при его прадеде.

— Хотите закопать её во дворе? — спросил Скаард.

Малем поднял на него глаза.

— Да, — сказал он, немного помедлив.

Они добрались до старого дворца, где он в детстве жил с матушкой и сестрой, к темноте. Стражников Малем оставил в отдалении, а сам провёл Скаарда к высокому забору, у которого раскинулся толстый кедр.

Скаард повесил на ветку фонарь, и они разрыли сокровищницу маленькими лопатками, с которыми садовники ублажают почву под цветы.

Малахитовый сундучок был там. Малем раскрыл его с придыханием, нежно стерев с крышки комки грязи. Махнул рукой Скаарду, чтобы тот посмотрел тоже.

Скаард серьёзно заглянул в сокровищницу. У него на щеке пятно грязи, как и на коленях шёлковых одежд. Стеклянная серьга сияет жёлтым, отражая весёлый, таинственный свет лампы. Цвет его детства.

Малем смотрит на стеклянную серьгу, а потом кладёт монету в сундучок. Подумать только, какими глупостями он занимается, и каким, наверное, щенком кажется этому мужчине.