— Нет, спасибо. Я просто добегу до общежития моей подруги прямо напротив.

Он кивнул.

— Ладно. Главное будь в безопасности.

И, помахав рукой, я вышла за дверь, пережив первый день работы у доктора Пирса, не пуская на него слюни.

Я прошла небольшое расстояние до общежития Оливии, и она поприветствовала меня, впустив внутрь, прежде чем отвести в общую зону с другими своими подругами. Присоединившись к учебной группе, я достала свои учебники, зная, что ничего не успею сделать. Мы начали разговаривать, как только я села, и я не сомневалась, что это будет продолжаться, пока я не уйду.

— Итак, как прошёл твой первый день на физическом факультете? Все ли чокнутые парни заискивали перед тобой? Были ли какие-нибудь горячие чокнутые парни? Пожалуйста, скажи мне, что были.

Я рассмеялась над её быстрыми вопросами.

— Я не видела ни одного, но, если увижу, отправлю их тебе.

— Вот почему мы дружим. — Она подняла руку, чтобы дать «пять», и я подчинилась. — Но правда, как это было?

— Всё было хорошо. Я помогала с лабораторным оборудованием, а затем ассистировала доктору Пирсу до конца дня.

— Да. Ладно? — сказала одна из девушек на диване напротив. Кажется, её звали Сэнди. — Он такой чертовски сексуальный. Я серьёзно рассматривала возможность сменить специальность только ради возможности сблизиться с ним.

— Что ж, ревнуй, сучка. Потому что в этом семестре у нас с Оклин астрономия, — поддразнила Оливия.

— Шлюшка, — ответила Сэнди с улыбкой.

— Я слышала, что он мужчина-шлюха, — проговорила другая девушка. — Но совершенно замкнутый.

— Откуда тебе знать, Синди? — спросила Оливия.

— Как он может не быть таким? Девушки всё время вешаются на него. Уверена, он этим пользуется.

— Но он же преподаватель. Конечно, он бы ничего не стал делать со студенткой, — сказала Сэнди.

Синди просто пожала плечами, позволяя сплетням идти своим чередом.

— Тихие всегда самые причудливые. У них самые страшные секреты.

Девушки перешли к другой теме, но я не могла пройти мимо того, что они сказали. Я не думала, что это правда. Конечно, я несколько раз ловила на себе его пристальный взгляд, но он не был сексуальным. Просто напряжённым.

Мой желудок сжался при мысли об этом, поэтому я стёрла эти мысли. Я должна работать с ним, и, если о нём уже ходят слухи, я не хочу поощрять новые сплетни.

7

КЭЛЛУМ

— Я так рада, что ты снова позвонил, — сказала Шеннон с другого конца стола.

Я правда не знал, что сказать, поэтому уклончиво хмыкнул и улыбнулся, надеясь, что это убедит её в том, что я тоже счастлив. Даже если я и не был уверен, зачем я вообще снова позвонил ей.

Лжец.

Улыбающееся лицо Оклин, её запах, то, как она выглядела, когда кончала, и то, как это проникало в мои сны — вот почему я позвонил Шеннон. Я хотел попытаться отвлечься от мыслей об Оклин.

— Из-за праздников было трудно найти время, да? — продолжила она. — Мне тоже. Затем моей бабушке понадобилась помощь после операции на тазобедренном суставе, из-за чего я не вышла вовремя на новую работу. Но я выйду на следующей неделе.

— Мне жаль слышать о твоей бабушке. Надеюсь, что ей лучше.

— Намного.

Она продолжила рассказывать о своей поездке домой и размолвке между ней и её двоюродным братом. Я сделал глоток своего бурбона и отключился. Она достаточно говорила за нас обоих. Шеннон была красива, с широкой улыбкой и жизнерадостностью, которую нельзя подделать. Что касается меня, то мне пришлось немного выпить в темноте моей чопорной гостиной, прежде чем я, наконец, убедил себя позвонить ей.

Мне нужен был кто-то, кто помог бы отвлечь меня от прошлой недели в универе с Оклин. Это была пытка. Она дружелюбна со всеми, и у неё яркий смех, который освещает всё её лицо. Я наблюдал за её невинной улыбкой, и мне было трудно сопоставить её с девушкой, которая трахалась на глазах у людей. Девушка, с которой я не собирался встречаться в эти выходные. Я смогу провести одни выходные вдали от «Вуайериста».

Я всё ещё не позвонил Дэниелу по поводу её расписания. Был слишком напуган, чтобы объяснить своё затруднительное положение кому-то ещё, и я решил просто не ехать туда.

Но я постоянно думал об этом. Я ловил себя на том, что думаю о парне, с которым она была. Иногда я мог определить своё скручивание в животе как ревность. Желая сделать с ней то, что сделал он. И зная, что не смогу.

Мне было интересно, кто ещё наблюдал за ней. Был ли это кто-то, с кем она общалась ежедневно? Скрывали ли они это от неё? Или я был единственным извращенцем, испытывающим вожделение к своей девятнадцатилетней студентке?