Все закончилось так же внезапно, как и началось.

Я наблюдала, как мой аванпост исчезает за деревьями, сквозь затуманенные глаза и зеркало бокового обзора. Сегодня я оставила частичку своего сердца на аванпосте.

И если мне было так больно прощаться со зданием, значит я бы никогда не смогла попрощаться с Бо. Если бы я не была в опасности, если бы жизнь могла вернуться в нормальное русло, я бы выкорчевала все и приспособила свою жизнь к его, просто чтобы избежать боли от расставания с ним.

Все, что ему нужно было сделать, это попросить меня остаться.

Потребовалась почти вся трехчасовая поездка обратно в Прескотт, чтобы мое настроение улучшилось, но, наконец, я воспряла духом, как только сосредоточилась на всех положительных моментах этой новой главы моего побега в Монтану.

Я буду видеться с Бо каждый божий день. Мы будем спать вместе каждую ночь. Мы будем просыпаться вместе каждое божье утро. Ну и что с того, что я буду прикована к стенам его дома, как отшельница? По крайней мере, он будет внутри со мной.

Солнце медленно садилось к тому времени, когда мы съехали с гравийной дороги на шоссе, ведущее в Прескотт. Через несколько миль мы въехали по мосту в город и сбавили скорость, проезжая через центр города. Небо было прекрасного персикового цвета и отбрасывало мягкое сияние на город.

— Все так ухожено. — В последний раз я проезжала через Прескотт глубокой ночью, и мне не удалось заглянуть ни в крошечные витрины магазинов, ни в рестораны, заполнявшие короткую дорогу. — Это больше, чем я могла бы подумать для маленького городка. Почему так?

— Бозмен — ближайший город, и до него больше часа езды, так что Прескотт должен служить центром для всего округа. У нас больше торговли, чем ты могла бы найти в других маленьких городах, и в целом люди здесь любят делать покупки на месте, когда могут, и поддерживать друг друга.

— В этом есть смысл.

— Мы также получаем много заказов от туристов, проезжающих через Йеллоустоунский национальный парк. Большинство владельцев обнаружили, что, если они поддерживают порядок и придают ему определенный западный колорит, туристы охотнее останавливаются и тратят деньги.

У них было на это право. Я уже представляла, как покупаю вещи, которые мне на самом деле не нужны. Это произойдет, если мне когда-нибудь разрешат выйти из дома и разгуливать на свободе.

Я впитывала все это, пока Бо не повернул и не поехал по каким-то боковым улочкам. Я уже была в его доме в ту ночь, когда приехала в Монтану, но было так темно, что я не смогла хорошо разглядеть окрестности. Теперь, когда было светло и мой разум не отвлекался, я могла по-настоящему оценить все это.

Дома, ближайшие к Мэйн-стрит, были старыми и маленькими. Короткие дворы теснили дома друг к другу в каждом квартале. Чем дальше мы ехали, тем больше расширялись дворы, и, хотя дома были не совсем новыми, они были красивее и больше.

Вскоре Бун оживился и начал взволнованно скулить, когда Бо свернул на улицу, полную симпатичных бунгало. Большинство из них, похоже, были реконструированы по сравнению с их первоначальным видом, с освеженными экстерьерами, пристройками и гаражами, построенными на их просторных участках. Самому району должно было быть не менее пятидесяти лет, учитывая высоту и ширину красивых деревьев, которые росли вдоль улиц и затеняли дворы.

Бо свернул на длинную узкую подъездную дорожку рядом с красивым домом светло-серого цвета с бледно-кремовой отделкой, сверкающими эркерными окнами и очаровательной крытой верандой, уставленной коричневой плетеной мебелью.

— Это твой дом? Я запомнила его по-другому.

Он усмехнулся.

— Да. И как же ты его запомнила?

— Только не так. По какой-то причине мне пришло в голову, что твой дом кричал «холостяк». — Вместо этого его дом говорил: «Сними обувь, прежде чем заходить внутрь».

Внешний ландшафт был безупречен, выделяя тротуар из коричневого кирпича, который тянулся от улицы к четырем таким же ступенькам, ведущим к утопленной входной двери. Само крыльцо было глубоким и широким, оно тянулось вдоль половины фасада, но также и вдоль боковой части дома к пристроенному гаражу Бо, который находился в задней части дома.

Бун выскочил из двери грузовика в ту же секунду, как я ее открыла, только для того, чтобы исчезнуть за задней дверью гаража. Я схватила сумку с заднего сиденья, затем поднялась вслед за Бо по трем цементным ступенькам и вошла во внутреннюю дверь его дома.

— Давай проведем экскурсию, а потом сможем разгрузиться. — Он снял мою сумку с плеча и поставил ее на свою белую стиральную машину, пока я осматривала прачечную и кладовую, в которую мы вошли.

Пол был выложен богатой терракотовой плиткой, а стены — такого глубокого синего цвета, что казались почти черными. Белая раковина в фермерском доме в углу и шкафчики из орехового дерева безупречно оттеняли темные стены.