– Где контейнер для вторсырья? – сорвался с моих губ вопрос.

– На кухне, под раковиной.

Я пронес пивные бутылки в дом и на выходе отправил их в специализированный бак.

На обратном пути в Даллас позвонил Том. Я не мог больше откладывать разговор. Тем более что вчера он тоже пытался дозвониться до меня в течение дня, но я был занят, проводя собеседования с несколькими парнями, приехавшими из Остина.

А закончил день, слизывая соки принцессы Торн с пальцев и мастурбируя под одеялом, как четырнадцатилетний подросток.

– Что у тебя? – Я лопнул пузырь жвачки, проводя пальцем по экрану телефона.

– Мне нужна помощь. – Том использовал дружелюбный тон, а значит, мне точно не понравятся его слова.

– Значок магазина приложений – синий квадрат с буквой «А». – Я потер глаза. Обычно его проблемы связаны с технологиями.

– Позволь сказать иначе: у меня профессиональная просьба. – Том прочистил горло. – Тебе нужно удерживать мисс Торн в Техасе. Точнее, где угодно, только не пускай ее в Лос-Анджелес.

– И почему же? – спросил я, вцепившись в руль смертельной хваткой, хотя уже знал ответ.

– Одна птичка напела мне, что Козлов на тебе зациклился, и он в курсе, что ты работал на его территории.

– Напомни мне, кто сказал, что отправить меня обратно в Лос-Анджелес будет хорошей идеей? – Я щелкнул челюстью.

– Я, – признал Том. – Но я не думал, что он узнает и что его это заденет. Прошло столько лет.

Я заметил светофор. Остановился. Закрыл глаза, покачав головой. Черт возьми…

– Послушай. – Я собирался солгать. Впервые собирался солгать Тому. До сих пор лишь изредка утаивал от него правду. – Я присматриваю за ситуацией. Все спокойно. Может, твой источник ошибается.

Какого черта я творил? Почему так держался за это задание?

– Спасибо, – коротко сказал Том. – И все же мне было бы спокойнее, если бы вы остались в Техасе еще на некоторое время, чтобы точно сбить их со следа.

– Я не могу вечно указывать Хэлли, что делать.

Точнее, у нее теперь имелся рычаг давления на меня, и я не мог обращаться с ней как с тряпичной куклой. Мы с принцессой стали соучастниками преступления, и я знал, что она использует то, что произошло вчера, против меня.

– Просто постарайся ее задержать, хорошо? Я уверен, что через неделю-другую русские потеряют интерес. – Том говорил отстраненно. – Разумеется, есть и другой вариант.

– Просвети меня.

– Мы можем передать это задание на аутсорс. Пусть за ней присматривает кто-нибудь другой. Мы лишимся поддержки Торна, но зато обеспечим ее безопасность. Так будет лучше для всех.

Но не для меня.

– Раз я начал работу, мне ее и заканчивать, – процедил я, завершив звонок.

Хэлли

– Привет! – Я сидела перед овальным зеркалом в спальне своего номера, нанося густую неоново-синюю подводку на верхнее веко и притворяясь безразличной.

В зеркале отразилась поникшая фигура Макса. Он стоял в дверях, засунув руки в передние карманы и сжав губы. Он кивнул. В последние дни отношения между нами остыли, игривые перепалки сменились вежливой, раздражающей болтовней.

– Мне повезло. – Я выдавила улыбку, взяла кисть для румян и провела ею по бронзатору. – Еще один день без тирана.

– Он сказал, что отвезет тебя завтра на репетиционный ужин, – почти извиняясь, пояснил Макс.

Прошла почти неделя с тех пор, как мы с Рэнсомом занимались «ничем» в гостиной номера. По случайному совпадению почти неделя с тех пор, как я видела его в последний раз. Один из сотрудников службы безопасности из другого номера забрал часть его костюмов и личных вещей и вынес их, а Макс заехал на его место. Тот же мужчина пожаловался, что пропали видео- и аудиозаписи с той ночи, когда Рэнсом трахнул меня пальцами. Я не сомневалась, что это мой телохранитель избавился от улик.

К черту Рэнсома. Мне уже надоели его игры в «горячее-холодное». Но меня постоянно терзала мысль, а может ли это быть такой извращенный способ наказать меня за то, что я раскрыла его слабость.

Только на этот раз слабостью оказалась я.

Я провела кисточкой по скулам. Я уже попросила прощения у Макса за то, что натворила той ночью. Он принял извинения, но все это только на словах. Между нами что-то сломалось, и мы оба понимали, что прежнего уже не вернуть.

Мой разум занимал один только Рэнсом. Макс же сосредоточился на том, чтобы сохранить работу.