– Отличные новости, приятель.

Он что, совсем разучился говорить по-английски?

– Ты слышал, что я сказал? – Я откинулся обратно на спинку, нетерпеливо подергивая ногой. – Я чуть не поимел всю операцию, не говоря уже о почти несовершеннолетней девчонке.

– Ты впервые потерял контроль. – Лоуренс поднял пиво, словно озвучивая тост. – Должно быть, она особенная.

– Она особенная, точно. Особый вид кошмара, – пробормотал я.

Его глаза распахнулись от восторга. Лоу изобразил пальцами квадрат, направив его на меня.

– Я обязан запечатлеть этот момент. Рэнсом Локвуд увлечен. Похоже, девчонка задала тебе жару. Она мне уже нравится.

– Она ребенок, – выпалил я, будто это Лоуренс вместо меня засовывал вчера пальцы в Соплячку.

– О каком возрасте идет речь? Двадцать пять? Двадцать три?

Я перевел взгляд на его припаркованный «Шевроле».

– Черт! – Лоуренс хохотнул, наслаждаясь зрелищем. – Восемнадцать?

– Нет, извращенец. Двадцать один.

Он присвистнул.

– Правила созданы для того, чтобы их ломать.

– Так же как и твои кости, если продолжишь насмехаться. – Я содрал этикетку с запотевшей бутылки пива, размышляя, прислушался ли Макс к моему предупреждению и держал ли сегодня руки при себе. Я разорву его на части, если он снова переступит черту.

– Что с тобой? Непохоже на тебя, обычно ты не тревожишься из-за женщин. – Лоу выключил телевизор и повернулся ко мне. – По правде говоря, я даже рад, что кому-то удалось проникнуть под твою броню. Уже начал беспокоиться, что ты никогда не остепенишься. Ничто тебя не цепляет.

– Пиво цепляет. – Я поднял пустую бутылку в руке. – Дай еще одну.

Лоу наклонился, взял другую бутылку пива из холодильника и швырнул мне. Я поймал ее в воздухе.

– Остепениться не вариант. Ни одна женщина не выдержит такого количества дерьма. – Я указал на себя.

– И тем не менее ты здесь. – Лоу вскинул бровь. – Если уже все решил, почему просишь совета?

– Трудно держаться от нее подальше. – Я потер заросший щетиной подбородок. – Ее отец – бывший президент Америки, и он собирается помочь мне поймать большую рыбу, если останется доволен моей работой. Сомневаюсь, что его удовлетворит то, что я заполню его дочь спермой.

Не говоря уже о других способах, которыми я хотел с ней поиграть, теперь, когда знал, что Хэлли со мной на одной волне.

– Бизнес еще не все. – Лоу цокнул языком. – Ты заслуживаешь счастья.

Я горько усмехнулся.

– Хороший секс не равен счастью.

– Достойная женщина равна.

– Она не достойная и едва ли женщина.

– Теперь ты ведешь себя как ублюдок, потому что злишься, что впервые в твоей дерьмовой жизни кому-то удалось заставить тебя перестать чувствовать себя несчастным.

Лоу нахмурился. Он смотрел на меня так пристально, что на мгновение я приготовился ударить его, если тот попытается меня обнять.

– Ты же знаешь, что в этом нет нашей вины, верно? В том, что случилось с Моруцци.

– Знаю, – процедил я. И это правда. Я не испытывал ни сожаления, ни стыда. Что бы ни случилось, это уже произошло. От меня ничего не зависело.

– То, что произошло с Козловым в Лос-Анджелесе… тоже не твоя вина.

Что ж, здесь позвольте не согласиться.

Мне не следовало рассказывать об этом Лоу. Слова сами слетели с языка. Я признался ему в одну очень пьяную ночь.

– Так чья же это вина? – Я допил вторую бутылку пива.

– Иногда плохие вещи просто происходят, в них никто не виноват.

– Ну, отчасти мое нынешнее задание надо выполнить в Лос-Анджелесе, и, скажем так, русские не забыли обо мне.

– Разве можно их винить? Ты нажил себе кучу врагов, прежде чем вы с Томом открыли свое агентство. В том числе и в Чикаго. Мы были безрассудны. Заработали себе имя. Ты допустил несколько ошибок. И одну из них с очень плохим человеком. Вопрос вот в чем: готов ли ты измениться, Рэнсом? Готов ли повзрослеть?

Я знал, что Лоу хотел от меня услышать. Что я готов. И да, вереница быстрых тачек и однодневных женщин надоела. Но правда в том, что я все еще тот же придурок. Жалкий и неспособный испытывать к кому-либо чувств. За исключением, быть может, нездорового увлечения девушкой, которую опекал.

– Это бесполезно. Я не ты. И не Том. Я не создан для подобного.

Я встал, выбросил две пустые бутылки в бак и направился к двери. Но потом остановился. Повернулся, на-хмурился и, вернувшись к мусорке, забрал обе бутылки.