Спустя сорок минут я добралась до пункта назначения. И припарковалась рядом с местом, указанным в записке. Передо мной предстал мексиканский бар. Маленький, шумный, бурлящий красками и музыкой. Во внутреннем дворике посетители пили и смеялись.

Рэнсом отправился сюда, чтобы напиться?

Медленно, прижимая к бедру клатч, я стала пробираться сквозь толпу людей во внутреннем дворике, выискивая знакомое лицо. Что я ожидала увидеть? Рэнсома на свидании? Как глупо. Я даже не знала этого парня, но прекрасно понимала, что он не из тех, кто ходит на свидания.

Возле бара его не оказалось. Как и в зоне отдыха. Мне пришло в голову, что он мог обмануть меня, дабы посмотреть, не клюну ли я на наживку и не последую ли за ним.

Я вышла из бара, земля под ногами вибрировала от звуков музыки. На улице все еще было шумно и оживленно. Мне захотелось пройтись. Может, Рэнсом отправился куда-нибудь поблизости?

Я знала, что втягиваю себя в неприятности. Хуже того, понимала, что подставляю Макса. Он должен был присматривать за мной. Но мне не терпелось посмотреть, чем занимается Рэнсом, когда выходит из дома.

Проходя мимо переулка, заваленного промышленными мусорными баками, я услышала шум.

– А-й-й…

Я остановилась на месте, напрягая слух, чтобы лучше расслышать. Приглушенные стоны, напоминавшие плач маленького ребенка, становились все громче и отчаяннее. Они доносились из переулка.

Когда я училась в колледже (правда, всего один семестр), директор женского общежития как-то сказала, что, если нас преследуют или нападают, нужно кричать «пожар», а не «насилуют». Потому что пожар – всеобщая проблема, и прохожие скорее бросятся тебе на помощь, а изнасилование – то, чему они не хотят быть свидетелями и в чем не желают участвовать. И теперь, услышав этот голос… я не могла просто отвернуться и не помочь тому, кто в этом нуждался.

Ну, просто я не из таких людей.

Открыв свой маленький клатч, я достала электрошокер, который Келлер подарил мне на Рождество, и шагнула в глубь переулка.

В поле моего зрения тотчас попали два затемненных силуэта. Женщина была прижата к стене из красного кирпича. Коктейльное платье задрано, трусики небрежно спущены до колен. Ее лицо блестело от слез. Стоявший позади мужчина неистово толкался в нее. Его пальцы были глубоко засунуты ей в рот, отчего она задыхалась. Он выглядел крупным, сильным и мускулистым.

Осторожно приблизившись, я сжала в руке электрошокер, готовясь направить его на мужчину.

– Не пытайся бороться, милая. Только сделаешь себе хуже, – злобно произнес он возле ее уха.

Я резко остановилась.

Рэнсом.

Это Рэнсом.

Я бы где угодно узнала его глубокий безразличный голос.

– Какого черта! – Меня так трясло, что я чуть не выронила проклятый электрошокер, который нацелила на него.

И Рэнсом, и его жертва повернули головы в мою сторону. Ублюдку хватило приличия убрать руку от ее рта и вытереть пальцы о ее платье. Женщина выглядела скорее шокированной, чем обрадованной моим появлением, но я не могла ее винить, учитывая сложившиеся обстоятельства.

– Поверить не могу! – Я чувствовала, как слезы, жгучие и обильные, свободно текут по моим щекам. Во рту застыла кислая желчь. – Поверить не могу, что ты только что натворил.

– Что ты здесь делаешь? – Его голос ничего не выражал. Был лишен эмоций. Ну, разумеется. Он же гребаный психопат. – Где, черт возьми, Макс?

Именно об этом Рэнсом хочет поговорить прямо сейчас? Пассивная агрессия в чистом виде.

– Я звоню в полицию. – Попыталась нащупать телефон в клатче, но потом вспомнила, что этот подонок его конфисковал.

– Пожалуйста, не надо! – завопила женщина рядом с ним. Она шагнула на свет, под фонарный столб, опустив платье. На вид ей было около сорока лет. – Не порти вечер.

Склонив голову набок, я ждала объяснений ее странной просьбы.

– Извините… что?

– Это ролевая игра. – Рэнсом покровительственно встал рядом с ней. Она искоса взглянула на него, одарив взглядом «не-могу-поверить-что-это-происходит». Мне захотелось провалиться сквозь землю.

Ролевая игра?

Типа… фантазии об изнасиловании?

В интернете мне попадалось много разного порно, но не такое. Да кто вообще таким занимается?

Отвратительно. Нет, хуже, чем отвратительно, это унизительно и может причинить вред.

«Не стоит стыдить людей за их сексуальные предпочтения», – возразил мне внутренний голос.

– Только… не рассказывай никому, – предупредила женщина, по ее тону ощущалось, что ей не впервой отдавать приказы. – Прошу. Пожалуйста, у меня двое детей и бывший муж, который меня уважает.