Когда все было сделано, перед ним остановился человек – Кол Ниггард, как его прозвали, сын Кара Старого.

– Все сделано, отец, – сказал он, и лицо его отразило смесь страха и ненависти.

Кар кивнул, глаза его не мигали. Он не стал желать сыну удачи, не стал прощаться с ним. Если бы в нем была черная кровь его предков, он присоединился бы к отцу в его могиле, предпочел бы вечно сидеть с сокровищами, чем передавать свои земли новым королям, наступающим с юга, жить в бесчестии, в подчинении.

Верные воины, шестеро, убили рабов, копавших яму, и разложили их тела вокруг. Потом они и его сын выбрались наверх. Несколько мгновений спустя комья земли начали падать на настил, накрывая и его, и просмоленную ткань, и слой свинца. Он видел, как земля медленно поднимается – до уровня колен, до груди. Сидел неподвижно, даже когда струйки земли начали пробиваться в сам каменный склеп, покрыли его руку, лежащую на точильном камне.

Свет еще пробивается. Еще потоки земли. Свет исчез, тьма углубилась. Кар усаживается поудобнее, удовлетворенно и облегченно вздохнув. Теперь все сделано, как нужно. И так и будет вечно. Будет принадлежать ему.

Умрет ли он здесь? Что может его убить? Неважно. Умрет ли он или останется жить – все равно. Он хогбой, живущий в кургане.

Шеф проснулся с криком. Под грубым одеялом тело его покрылось потом. Он неохотно откинул одеяло, опустил ноги на влажную утоптанную землю. Его охватил морозный воздух. Шеф надел конопляную рубашку, ощупью поискал тяжелую шерстяную куртку и брюки.

Торвин говорит, что эти видения мне посылают боги – дают указания. Но что мне сказано в этом видении? На этот раз никаких машин.

Откинули клапан палатки, и вошел Падда, фримен, бывший раб. Снаружи утро январского дня, густой туман поднимается над пропитанной влагой почвой. Сегодня армия долго проваляется под одеялами.

Имена людей в его сне: Кар и Кол. Не похоже на английские. И не норвежские. Но норвежцы всегда сокращают длинные имена. Гутмунд для своих друзей Гумми, Тормот становится Томми. Англичане тоже так поступают. Имена в загадке короля Эдмунда: «Вуффа, потомок Веххи».

– Как твое полное имя, Падда? – спросил Шеф.

– Палдрит, хозяин. Со смерти матери так меня никто не называл.

– А от какого полного имени может быть Вуффа?

– Не знаю. Вульфстан, может быть. Да что угодно. Я знавал человека, которого звали Виглаф. Благородное имя. Мы звали его Вуффа.

Шеф задумался, а Падда начал осторожно раздувать угли вечернего костра.

Вуффа, сын Веххи. Вульфстан или Виглаф, сын... Веостана, может быть, или Веохарда. Он не знает такие имена. Нужно узнать больше.

Пока Падда возился с водой и дровами, с кастрюлями и вечной овсянкой, Шеф развернул свою карту мира, расстелил на складном столике, прижал углы. Он больше не смотрел на завершенную карту, ту, где изображены познания христиан. На обороте он теперь чертил свою карту, карту Англии. И вкладывал в рисунок всю информацию, какую мог достать. Вначале линии, названия, расстояния наносились на кору. Только когда информация проверялась и соответствовала тому, что он уже знал, он брал чернила и начинал рисовать на коже. Ежедневно карта росла, уверенно в близких местностях Норфолка, чем дальше от Нортумбрии и Йорка, тем отрывочнее и неувереннее, на юге – пустое место, за исключением Лондона на Темзе и смутного упоминания о Вессексе на западе.

Но Падда отыскал среди фрименов жителя Саффолка. В благодарность за завтрак тот расскажет сегодня Шефу все, что знает об этом округе.

– Зови его, – сказал Шеф, разворачивая свежий листок коры и проверяя острие ножа. Вошел человек.

– Я хочу, чтобы ты мне рассказал о своем округе. Начни с рек. О Йаре и Вейверли я уже знаю.

– Ага, – задумчиво сказал человек из Саффолка. – Ниже их протекает Альда, она впадает в море у Альдбурга. Дальше Дебен. Он подходит к берегу моря в десяти милях южнее Альдбурга у Вудбриджа (деревянный мост), где, говорят, лежат старые короли. У нас ведь в Саффолке были когда-то свои короли, еще до прихода христиан...

Несколько минут спустя Шеф ворвался в кузницу, где Торвин разжигал огонь, чтобы ковать новые детали для «толкателей».

– Созывай совет армии, – потребовал Шеф.

– Зачем?

– Я думаю, что знаю, как сделать Бранда богатым.

Экспедиция выступила неделю спустя, под низко нависшим небом, за час до рассвета. Совет армии Пути отказался дать разрешение на свертывание лагеря и выход всех сил. Нужно было охранять корабли, лежавшие на берегах Велланда. Лагерь обещал не только тепло на оставшиеся недели зимы, в нем хранился с таким трудом собранный запас продуктов. И многие члены совета просто не верили страстным убеждениям Шефа, что его карта содержит указания на богатства многих поколений.

Однако было очевидно, что нескольких экипажей недостаточно. Конечно, королевство восточных англов – больше не королевство, его самые сильные воины и доблестные таны мертвы. Но все же сохраняется опасность нападения. Небольшой отряд викингов может быть отрезан и уничтожен превосходящим по численности противником. Бранд ворчал, что это глупо, он всю экспедицию считал глупостью, он не хочет проснуться однажды утром и увидеть брошенные в лагерь головы своих товарищей. В конце концов Шефу разрешили вызвать добровольцев. И в скуке зимнего лагеря он без труда набрал нужное число.