Не задумываясь, парировал, услышал знакомый звук перерубленного лезвия, ударил вперед острием алебарды, повернул оружие, дернул, отводя в сторону разбитый щит противника. Стоя спиной к Бранду, сделал широкий взмах. Вокруг свободное пространство, за ним враги. Он снова взмахнул, лезвие алебарды свистнуло в воздухе, враги пытались увернуться от этого удара. Промах, еще один промах, но в это время викинги перестроились. Их клин двинулся вперед, мечи рубили со всех направлений. Вел воинов Бранд, он аккуратно взмахивал своим топором.

Волна нападающих прорвала строй защитников-англичан, перекатилась через них. Шеф обнаружил, что его пронесло вперед, в открытое пространство, прямо впереди двери собора, вокруг возбужденные выкрики.

Ослепленный неожиданным блеском, он увидел прямо перед собой – шафрановые пледы. Не поверил своим глазам. Улыбающееся лицо Мюртача, вогнавшего копье в землю. Линия копий, обвязанных веревкой, словно та нить, что охраняет святилище Торвина. Крики стихли.

– Хорошо пробежались, парни. Но здесь вы не нужны. Никто не переступит через веревку. Вы слышали?

Бранд вышел вперед, и Мюртач попятился, разведя руки.

– Спокойней, парни. Вы получите свою долю. Не сомневайтесь. Но все было решено через ваши головы. Вы получили бы свою долю, даже если бы ваше нападение не удалось.

– Они пришли с другой стороны, – крикнул Шеф. – Утром они не пошли за нами. Прорвались через западные ворота, пока мы атаковали с севера.

– Прорвались, как же! – послышался чей-то голос. – Да их впустили! Смотрите.

Из дверей собора, невозмутимый, как всегда, по-прежнему в алом и зеленом, вышел Айвар. Рядом с ним шел человек в одежде, которую Шеф не видел уже год, со дня смерти Рагнара, человек в пурпуре и белом, со странной высокой шапкой на голове, в руке украшенное золотом распятие из слоновой кости. Машинально он поднял руку в благословении. Сам архиепископ провинции Эофорвича Вульфхир Eboracensis.

– Мы договорились, – сказал Айвар. – Христиане впустили нас в город при условии, что сам собор будет не тронут. Я дал им свое слово. Все остальное наше: город, округ, королевская собственность – все. Но не собор и не собственность церкви. И христианские священники отныне наши друзья, они помогут нам выжать эту землю досуха.

– Но ты ярл Армии, – взревел Бранд. – Ты не имеешь права заключать сделки от своего имени, не спросив остальных.

Айвар театрально повел плечом, скорчив болезненное выражение.

– Я вижу, твоя рука в порядке, Бранд. Когда я тоже оправлюсь, нам с тобой нужно будет решить несколько дел. Но держись по ту сторону веревки! И людей своих удержи, чтобы они не пострадали.

– Мальчишек тоже, – добавил он, взглянув на Шефа.

Из-за собора подходили люди, сотни сторонников Рагнарсонов, вооруженные, свежие, уверенные. Они холодно разглядывали своих уставших товарищей. Среди них и Змееглазый, по бокам его два брата – мрачный Халвдан и Убби, со смущенным лицом. Опустив глаза в землю, он заговорил: – Вы хорошо сражались. Простите, что для вас это сюрприз. На общей встрече мы все объясним. Но Айвар сказал правду. Не заходите за пределы веревки. Держитесь подальше от собора. А в остальном можете становиться богатыми.

– Ну, на это мало шансов, – выкрикнул кто-то. – Разве жрецы Христа кому-нибудь оставят золото?

Змееглазый не ответил. Его брат Айвар повернулся, сделал знак. За Рагнарсонами поставили столб, глубоко вогнали его в плотную землю прямо перед входом в собор. Дернули за веревку, и на столбе развевался знаменитый флаг Рагнарсонов – флаг Ворона, личное знамя братьев, он широко расправил крылья в знак победы.

Группа воинов, штурмовавших стены, только что собранная в единую колонну, медленно начала распадаться, переговариваясь, подсчитывая потери.

– Ну, значит собор у них, – сказал самому себе Шеф. – Но мы можем получить машины.

– Бранд, – окликнул он. – Бранд. Так я могу получить своих двадцать человек?

Группа людей сидела на бледном солнечном свете в безлистной зимней роще недалеко от Йорка. Их окружали натянутые на копья нити, на нитях яркие гроздья рябины. Собрались жрецы, все жрецы Пути, входившие в армию Рагнарсонов: Торвин, жрец Тора, Ингульф, жрец Идунн, но не только они. Был тут и Вестмунд, мореплаватель, наблюдатель звезд, жрец бога моря Ньорта; Гейрульф, летописец сражений, жрец Тюра; Скальдфинн, переводчик, жрец Хеймдалля. Самым уважаемым за свои видения-странствия в других мирах считался Фарман, жрец Фрея.

Внутри круга было воткнуто серебряное копье Отина рядом со священным огнем Локи. Но ни один жрец в Армии не брал на себя огромную ответственность копья Отина. А жрецов Локи никогда не было, хотя о его существовании никогда не забывали.

Внутри круга, но отдельно от жрецов сидели два мирянина: Бранд, витязь из Галланда, и Хунд, подмастерье Ингульфа. Они должны были давать показания и, если понадобится, советы.

Осматривая собравшихся, заговорил Фарман:

– Мы должны обсудить наше положение.