— Как вкусно! Ммм… — заявила Арина. — Ещё бы огурчик.

— С тобой всё в порядке? — подозрительно спросила мама, доставая из банки солёный огурец. — Раньше ты не слишком-то их ела!

— Да не, всё нормально, ма! — сказала Арина, пробуя огурец.

Он тоже был великолепен! Не как французские корнишоны любимой марки Gourmet Madame Salandon, а нечто похожее на чешские Znojmia Okurky, которые пробовали на банкете после этапа юниорского Гран-при в Остраве. Или это было в Словакии, в Братиславе? Забыла. Арина была и там, и там. Причём, вроде бы, несколько раз. Города и страны уже сложились в одно сплошное дежавю…

— Спасибо, ма, — Арина встала из-за стола, подошла к маме, и поцеловала её в щеку, благодаря за обед, чем привела родительницу в полнейшее изумление.

Похоже, Люська никогда не благодарила мать за еду, а может быть, и не целовала. Но поцелуи считались обычными в среде фигуристов. Мультикультурность навек поразила их, и вполне нормальным считалось при встрече по-французски или по-испански целоваться со всеми: с коллегами по сборной, конкурентками, тренерами, хореографами, особенно после прокатов, в кисс энд край, который по-простому назывался «уголок слёз и поцелуев».

— Люся, девочка, ты совсем другая стала после больницы! — расчувствовавшись, сказала мама. — А теперь иди, отдохни немножко. Почитай, или порисуй, как ты любишь.

— Не, ма! Я помогу тебе помыть посуду! — заявила Арина. И это была не прихоть, а необходимая стратегия. Нужно как можно быстрее втянуться в уклад здешней жизни. Сплошной прагматизм, ничего более…

В первую очередь нужно освоить искусство мытья посуды без посудомоечной машины, без поролоновой губки и без бытовой химии. И это, не сказать, что сложно. Мама сполоснула посуду водой из крана, потом намылила тряпку и мыльной тряпкой принялась энергично перемывать грязные тарелки, а также испачканные во время приготовления фарша принадлежности. Заняло это не слишком много времени, но тряпку после мытья особо жирной посуды пришлось выкидывать. Мама тут же положила на раковину другую, чистую.

— Ну вот и всё, — облегчённо вздохнула она. — Сегодня можем устроить себе выходной. Даже, Люсинда?

— А… Завтра? — настороженно спросила Арина.

— Завтра это завтра! — отмахнулась мама. — Я не хочу сейчас говорить об этом.

— Но… Мне надо ходить в школу? Или меня на какое-то время освободили?

— Ладно. Шила в мешке не утаить. Когда ты лежала в больнице, из спортшколы ко мне приходили директор и твой тренер.

— Ну и? Продолжай! — настойчиво сказала Арина. — О чём шла речь?

— О тебе, естественно. Они сказали, что у тебя никаких перспектив в спорте нет. Ты уже должна быть кандидатом в мастера спорта, а ты всего лишь перворазрядница. Никакого прогресса. Соревнуешься с детьми, которые укатывают тебя как сивку крутые горки. Посоветовали сменить сферу увлечений. Стать актрисой, фотомоделью, ещё кем-то… Я не знаю… Люся, может, правда, а? Сколько можно разбиваться о лёд? Ты красавица. Иди в театральное училище. Будешь на сцене играть, а там и до кино недалеко.

— Нет! — решительно заявила Арина. — Я ещё не всё сказала и сделала в спорте! Я всё могу! Иначе не стоит жить, мама! Как я могу сдаться, отступить, не испробовав все варианты?

— Я так и предполагала, — вздохнула Дарья Леонидовна. — Что ты не согласишься. Но… Просто так тебя до тренировок не допустят после падения и сотрясения.

— Что от меня требуется сейчас? На данном этапе?

— Тебе нужно сходить на медосмотр в спортивный диспансер, потом зайти с выпиской из стационара к нашему участковому в детскую поликлинику, — неохотно ответила мама. — Можно наоборот. Как удобнее. Но это всё можно сделать в течение недели. Сегодня только вторник.

— Никаких откладываний! — мрачно заявила Арина. — Никогда не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Завтра я поеду куда надо, и сделаю то, что надо! Именно так!

Мама, ничего не говоря, посадила её рядом с собой на диван, и прижала к себе, обняв. Арине ничего не оставалось сделать, как обнять её в ответ.

— Давай хоть телевизор посмотрим, сейчас найду телепрограмму, — сказала мама. — Ты не видела, где она валяется?

— Нет! — Арина посмотрела на древний громадный ящик с надписью «Витязь». Телевизоры, что стояли у родителей в иженской квартире, выглядели получше, и посовременнее. И были импортные. С плоскими экранами.

— Телевизор включи, дорогая.

— А где пульт? — спросила Арина.

— О чем ты, Люся? — спросила мама, изучая газету, и отчеркивая в ней что-то ручкой. — Включи пожалуйста телевизор.

— Но пульта нет! — недоумённо возразила Арина.

— Естественно, нет никакого пульта! — не отрываясь от своего занятия, сказала мама. — И никогда не было. И вообще я не знаю, что это такое. Просто включи телевизор на первую программу.

Арина подошла к аппарату и задумалась. Телевизор был настолько древний, что к нему даже не было пульта! На корпусе торчали много кнопок и регуляторов. На счастье, все они были подписаны, и догадаться, что нажимать, можно легко, что Арина и сделала. Нажала кнопку «Сеть», а потом кнопочку с цифрой 1. Вроде бы телевизор ожил. Изображение, конечно, так себе, но смотреть за неимением лучшего можно. Правда, то, что шло, по содержанию было сильно на любителя. Про каких-то комбайнеров и высокие урожаи. Арина стала переключать программы. Кнопок было восемь, но работали только две. О май гат? Тут всего две программы??? Это как??? А зачем восемь кнопок???