Большинство соперниц сдувались прямо на разминке и начинали допускать ошибки, когда Арина выходила на лёд и начинала легко и непринуждённо, как горячие пирожки, штамповать квады и триксели. Одиночные и в каскадах. Но настоящим чудом была её произвольная программа этого сезона, поставленная с одной целью — брать Олимпиаду в женской одиночке.

Музыка из оперы’Кармен' заезженная в фигурном катании донельзя, впрочем, как и образ цыганки. Но тренер с помощью современной хореографии оживил образ, дал мощный импульс постановке. Однако самое главное происходило в конце.

В конце произвольной программы Арина демонстрировала своё коронное, убийственное оружие. Каскад четверной лутц — тройной риттбергер. Кроме неё в мире этот каскад не делал никто, даже топовые одиночники, настолько сложен он был. И делала она его не просто так, как все фигуристки при выполнении четверных прыжков, просто и безыскусно разгоняясь через всю арену, а прямо с ходу, сделав несколько сложных шагов на заходе. Твиззл, моухок, чоктау, постановка на правильное наружное ребро, отталкивание зубцом, четверной лутц с идеальной круткой, приземление на одну ногу и тут же отталкивание с ребра и тройной риттбергер. Следом было эффектное приземление в циркуль и постановка на колено в финальной позе лицом к судьям. В этот момент Арина Стольникова вытягивала правую руку вверх, левой била по льду, как будто выражая злость и непокорность, а лицом изображала коварство в сторону судей. Ставила жирную точку. И ставила её тогда, когда болельщики уже думали, что юная фигуристка ошиблась в расчётах, осталась без элемента. Катать-то всего осталось пять секунд. И тут следовал выстрел!

Это был апофеоз всему и нокдаун всем! Финальная позиция била прямо в сердце, прямо в мозг! Судьям, тренерам, конкуренткам, зрителям, журналистам. Обычно в это время зал вскакивал с мест, и начиналась вакханалия — крики, бурные овации. Многие плакали. По телевизору и на громадном мониторе арены ещё долго показывали её нежное лицо и прекрасные чувственные глаза, смотрящие прямо в сердце, прямо в душу. Плакаты и билборды с этим взглядом уже заполонили глянцевые журналы, модные спортивные магазины, фитнес-клубы и торговые центры по всему миру.

Правда, многим российским болельщикам победный стиль тренера Бронгауза не нравился. Они презрительно называли его «бронстайл», считали хейтерским, безыскусным и далёким от настоящего женского одиночного фигурного катания. Болельщикам нравились статные, красивые, высокие фигуристки от восемнадцати и старше. Пусть не обладающие высоким техническим потенциалом, но поражающие красотой, плавностью и женственностью катания, в отличие от прыгучих девочек-подростков.

Не снимая наушников и не прерывая музыки, Арина, прижав кулак к груди, показала, что готова. Тренер понятливо кивнул и пошёл впереди спортсменки, как ледокол, разгребая толпу у служебного выхода на арену, где грохотала музыка. Соперница, японка Вакаба Саюхара, докатывала программу. И докатывала она прекрасно, судя по громким овациям, иногда доносящимся после приземлений с прыжков.

Переполненная, ярко освещённая арена давила всем. Оглушительной музыкой, десятками тысяч зрителей, от аплодисментов которых, казалось, рухнет потолок, сотнями фото- и видеокамер. Арена могла диктовать свои условия, и тогда фигурист шёл у неё на поводу, боялся её, сдавался и проигрывал. Но были и те, кто приручал арену, как дикую лошадь, и брал её под свою власть.

Вакаба была серьёзная соперница. В короткой программе она шла с отставанием в два балла — по меркам женской одиночки ничтожно мало. Дело в том, что в короткой программе женщинам запрещены четверные прыжки, и вместо них топ-спортсменки прыгали тройные аксели. Контент в короткой практически одинаков у всех, и отставание было минимальным. В короткой Арина не рисковала. Теоретически можно прыгнуть тройной лутц-тройной риттбергер в конце программы, и это дало бы хороший задел на произвольную. Победный задел. В пять-шесть баллов минимум, даже перед чисто откатавшей Вакабой. Но в случае провала… Шансы на золото были бы упущены с вероятностью ста процентов. А то и на серебро. В произвольной, на эмоциях и стремлении отыграться, можно вообще завалить всё и упасть в подвал турнирной таблицы. Поэтому Арина в короткой прыгала относительно просто и надёжно для топа. В начале программы каскад тройной лутц-тройной тулуп, перед серединой тройной аксель с простого долгого захода, и в конце программы тройной риттбергер. В целом такой набор давал даже при среднем исполнении около 80 баллов. И этого вполне хватало, чтобы продолжить борьбу за золото в произвольной.

Гром аплодисментов, от которого, казалось, рухнут стены, показал, что японка откатала и остановилась в финальной позе. На арену полетели цветы и подарки от фанатов. Арина сняла наушники и отдала их вместе со смартфоном и аккредитацией тренеру.

— Как настрой? — спросил Самуил, внимательно глядя на воспитанницу.

— Порядок, — коротко сказала Арина и, подпрыгнув несколько раз, размяв ноги, посмотрела на огромный видеокуб над ареной.

Там показывали не только что откатавшую японку, а именно её, Арину Стольникову, олимпийскую чемпионку. Что она делает, куда смотрит, что говорит. Миллионы людей, смотрящих чемпионат по телевизору, старались угадать её слова по движению губ. Да, господа, это слава! Ледовая арена появление Арины встретила бурными аплодисментами и криками, несмотря на то, что Вакаба ещё не покинула лёд и раскланивалась публике. Потом японка покатилась в кисс-энд-край, собирая со льда наиболее близко лежащие сувениры, брошенные зрителями. Но зал уже встречал чемпионку… Волонтёр открыл калитку для выпуска спортсменок на лёд и предложил пройти для раскатки.

— Иди, работай! — Самуил хлопнул Арину по плечу, она аккуратно сняла чехлы с лезвий, положила их на бортик и неспеша поехала по арене, постепенно набирая ход.

Заиграла негромкая музыка, пока судьи считали оценки японской фигуристки, степенно сидевшей рядом с тренером, иногда кланявшейся в объективы множества телекамер. Однако в видеокубе показывали Арину. Японка уже была операторам неинтересна. Сотни телекамер были направлены на Арину, и миллионы телезрителей смотрели, не говоря уж о зрителях в зале, что она делает. А она пока вроде бы бездумно просто каталась вдоль борта и пошла уже на второй круг. Но эта пробежка была не просто так. Арина внимательно изучала лёд. Запоминала места, где остались выбоины от зубцовых прыжков, неровности, глубокие царапины. После пяти прокатов конкуренток лёд был основательно подпорчен. Одно попадание на скорости в выбоину, и…

Арина отогнала невесёлые мысли, сделала резкий разворот, а потом начала разгон по диагонали, по дуге. Ещё четыре метра, два, ноль. Встала на наружное ребро левой ногой, чуть присела, щёлкнула по льду зубцом правого лезвия, оттолкнувшись, сложила руки в группировке, завращалась. Скорость огромна, от которой всё вокруг сливается в полосы. И сразу же, за долю секунды до приземления, поняла, что недокрутила. Слишком поздно встала в наружное ребро. Уже в полёте Арина поняла, что быть беде. Четверной лутц не получится. И, скорей всего, она упадёт. На лёд. А это больно!