– Почему несколько? Девять. Семь «хейнкелей» и два «юнкерса». Я ночью вижу как днем, так что подходить к ним вплотную и давать очередь по кабине, большого ума не нужно.

– Он, – переглянулись капитан с полковником.

– Кстати, мою благодарность механику передали? Мотор работал как часики, к пушкам тоже претензий нет.

– Ты кто такой? – прямо спросил полковник.

– Прохожий, обшитый кожей.

– Зовут как?

– Сергей Сыроежкин.

– Так, а как ты узнал, что немцы летят? – все допытывался полковник.

– Да тут все просто. Я ночевал на берегу, у меня туристская поездка по побережью Черного моря. Из Москвы я. На меня наткнулся немецкий диверсант-ракетчик. Меня задушить хотел, да не справился. Я мастер спорта по самбо. В общем, придавил его, придушил слегка. Разоружил, допросил, а тот и сообщил о налете. Он должен был ракеты пускать над стоянкой кораблей, что у пирса стояли. Сообщать смысла нет, не поверят. Прибил я этого разведчика и побежал к истребительному полку. Видел, где он стоит. Времени мало было. Попасть на территорию не трудно оказалось, из всех машин я «ишачок» знаю, летал. Выбрал машину с пушками, проверил, как снаряжена, нашел парашют с шлемофоном и очками, дождался трех часов и взлетел. Немцы магнитные мины должны были сбросить на парашютах, чтобы блокировать выход из бухты, в три пятнадцать ночи. Ну а дальше просто. Взлетел, поднялся повыше и, пользуясь преимуществом в высоте, атаковал строй «хейнкелей» из семи машин. Сбил всех. Двоих одной атакой. Потом увидел, что ваши с «юнкерсами» воюют, немцев шесть в строю было, а двое уходят, ну и рванул за ними следом, сбил оба. Тут ко мне другой «ишачок» прицепился как репей. Дальше вернул самолет. На аэродром не хотел, пришлось на дорогу садиться. На аэродроме побить бы попытались, а я сдачу всегда даю. Удар поставлен, взрослых с ног только так валит.

– Лихой ты парень, – покачал головой капитан. – Кстати, ты на моей машине воевал. Я комэск в полку.

– О как? – оживился я и, скинув вещмешок, порылся и достал кобуру с кольтом, а сержанту протянул наручные часы, у него их не было, как я приметил. – Держите. Подарки от меня на память. А сейчас извините, мне бежать нужно.

– Куда спешишь? – спросил полковник, с интересом наблюдая, как капитан, расстегнув клапан кобуры, достал из нее тяжелый пистолет.

– На поезд. Ждать меня он не будет.

– Постой, ты же не думаешь, что мы тебя так отпустим?

– Сам уйду, – пожал я плечами. – Три удара, три нокаута. Вообще скажите спасибо, что согласился с вами поговорить. Вот сотрудников НКВД я жуть как не люблю. Этих сразу бы нокаутировал.

– Чем же они это заслужили?

– Это наше дело.

– Интересный ты парень, – сказал полковник. – Знаешь, я вот что тебе предлагаю. Билет сдаешь, мы подбросим, а через два дня я тебе купейный вагон обеспечу. У тебя ведь плацкарта?

– Плацкарта… – протянул я задумчивым и заинтересованным тоном. – Предложение, конечно, интересное. Может быть, я даже и приму его. Хотя условие у меня есть. Никаких сотрудников НКВД.

– Договорились, – легко согласился полковник. – Едем.

Мы устроились в машине, я снял вещмешок, чтобы не мешал, а горловину снова завязал, и за спину его убрал. Мы быстро домчались до вокзала, ефрейтор, что сидел за рулем, оказался асом, там мы с полковником дошли до военного коменданта станции, тот принял от меня мой билет, до отправки десять минут осталось, и честно выдал купейный на поезд, что уходил через два дня. Отправка тоже в десять часов. Покинув вокзал, вещи я при себе держал, мы снова устроились в машине, командиры нас рядом с ней ждали, капитан курил, а сержант, видимо, не курящий. Покатили мы на аэродром, проехали пост на выезде из города, раньше его не было, и направились дальше.

А я посмотрел на поезд, что уходил в глубь полуострова. Ничего, с летунами пообщаюсь и отправлюсь дальше. Кстати, я поинтересовался у капитана насчет «мигов». Оказалось, это полк черноморцев там стоял, сами они армейцы. В общем, на аэродроме два истребительных авиаполка разместились. А полковник, командир авиадивизии, три истребительных полка в нее входит. Один тут стоит, это машиной его полка я пользовался. Два других тоже на полуострове, но в других местах. Где – военная тайна.

– Тут остановите, – попросил я, когда до аэродрома осталось чуть больше километра.

– Что, приспичило? – спросил полковник.

– Ага.

Оставив сумку, я с вещмешком убежал в кустарник. Отсутствовал минут пять, а за это время, развив большую скорость, отбежал на полкилометра, где спрятал вещмешок, и так же вернулся обратно. Все без свидетелей.

– А где вещмешок? – спросил капитан. – Не доверяешь?

– Я своей жопе не доверяю, что уж о вас говорить. Вечно подводит в самый ненужный момент. Кстати, знаете, что задница самый главный орган у человека?

– Это как? – заинтересовался полковник, пока мы выруливали на дорогу и катили дальше.

– Задница во всем принимает участие: в лечении, учении, воспитании, принятии решений. А в поиске приключений ей вообще равных нет. У всех без исключения оттуда растут ноги. У многих оттуда же растут и руки, а отдельные индивидуумы ею еще и думают! И многое происходящее в нашей жизни делается именно через нее!

Когда я закончил, ржач в машине стоял знатный. Водитель чуть с дороги не съехал, вытирая слезы. Какие тут люди на забавные рассказы впечатлительные. Мы так и въехали на территорию аэродрома, со ржущими командирами и водителем. Подъехали к зданию штаба, похоже, тут и располагался штаб дивизии. Сержанта отпустили, а мы прошли в здание. Там с полковником зашли в его кабинет, а капитан остался в приемной, где что-то стал рассказывать нескольких командирам, я напряг слух, ну так и есть, про главный орган человека описывает. А вот полковник, устроившись за столом, велел мне: