Тут же я и пообедал, когда закончил с покупками, молока свежего попил с пирожками. После этого на берег, где, сложив вещи на пляже, до вечера отдыхал и купался, загорал. В последние часы до темноты, в семь вечера, устроился чуть в стороне в кустарнике и уснул. Охрана стоит, кто на десять метров подойдет, то сработает, я сузил зону контроля, а то тут много кто шляется. Будильник поставлю на полночь, поднимет меня.

Так и вышло, проснулся, как только будильник сработал. Позавтракал, искупался и, одевшись, спрятав вещи в кустарнике, побежал к аэродрому, где стоял авиационной полк, вооруженный истребителями. Они прикрывали Севастополь. Когда я проник на территорию и осмотрел технику, то прикинув, решил, что тут или два полка стоят, или местный перевооружается. Тут были И-16 и Миг-3. Я стал разглядывать машины, стараясь не попадаться на глаза часовым, и, обнаружив «ишачок», у которого стояли пушки, проверил боезапас и топливо, все на месте, машина готова к вылету. Рации, жаль, не было, только приемник. Вот и парашюта на месте тоже нет. Осмотрел другие машины и нашел парашют в «Миге», там же на штурвале висел шлемофон с очками. После этого застегнул парашют, шлемофон надел, устроился в кабине «ишачка» и стал ждать, поглядывая на часы. Я помнил историю, немцы устроили налет пятнадцать минут четвертого, и вот в три часа я запустил двигатель, электростартер тут имелся, и, выведя истребитель на полосу, на аэродроме тревога поднялась, пошел на взлет, на бреющем уйдя от очереди зенитки. А быстро спохватились, не ожидал. В общем, отлетев, я стал накручивать круги, набирая высоту, отметив, что на аэродроме подняли звено, а потом еще одно, явно за мной. Да и видели меня, я на фоне луны крутился. На пяти тысячах метров я пошел навстречу немецким «хейнкелям». Советские истребители явно не успевали, на два километра ниже были. Атаковать было любо-дорого, реакция у меня бешеная, глазомер точный, так что на каждую машину я тратил едва ли по десятку снарядов. В первые две минуты сбил пять «хейнкелей». Их летчики меня видели, когда я вблизи оказался, но ничего сделать не могли. Я заходил в атаку на них с мертвой зоны. А вот взлетевшие за мной наши самолеты вступили в бой с шестью «юнкерсами», что шли ниже, с ходу сбив один. Те бы не атаковали, но стрелки, когда наши «ишачки» подошли к ним, первыми открыли огонь. Вообще, малое количество самолетов противника удивило, всего семь «хейнкелей» и шесть «юнкерсов». Похоже, у них задача только блокировать Черноморский флот минами. В принципе да, крупный состав не нужен, эти вполне бы справились.

Два оставшихся бомбардировщика стали пикировать вниз, уходя со снижением. Я погнался за одним и после второй прицельной очереди вогнал его в воды Черного моря. Вокруг парашюты опускались с немецкими летчиками, но остался последний «хейнкель». Развернувшись, я погнался за ним, при этом обнаружив, что к моему хвосту пристроился наш истребитель. Тоже «ишачок». Я поначалу думал, что атакует, но тот просто держался за хвост как привязанный. Видимо, новичок, потерялся, но увидел своего и пристроился. Бывает. Пока еще не светало, хотя горизонт посветлел, однако я нагнал «хейнкель» и, как тот ни метался, сбил его. Снаряд рванул на крыле. То сложилось, и бомбардировщик рухнул в волны. Экипаж спастись не успел, высота небольшая. Развернувшись, увидел, что вынужденный напарник все так же держится сзади. А я направился обратно к Севастополю, постепенно набирая высоту. А нам навстречу два «юнкерса», которые от наших удирали. Один в стороне проходил, далеко, а вот другой точно на меня пер. Видимо, пилот не видел нас. А когда увидел, было поздно отворачивать, я ему очередь в открывшееся пузо всадил, и тот взорвался, раскидывая огненные обломки.

Подумав, я погнался за тем драпающим «юнкерсом», потому как, похоже, никто, кроме меня, его не видел. Догнать было сложно, улепетывал тот шустро. Однако нагнал и с третьей очереди сбил. Он дымить и после первой начал, но падать категорически не хотел. Второй очередью я борт-стрелка прибил, а то поливал из своего пулемета. Вот третья очередь и ушла на добивание. После этого я полетел к Севастополю, чувствуя, как рассвет за спиной разгорается и все вокруг окрашивается красками. На подходе я начал снижаться, пролетев над боевыми кораблями.

Нажал на кнопку выпуска шасси, пролетая над крышами домов, и, как только загорелась красная лампочка, с ходу пошел на посадку. Прямо на дорогу к Севастополю. Летчик, что за мной летел, с удивлением наблюдал за моими маневрами, не понимая, что происходит. Посадка была выполнена на оценку удовлетворительно, и то потому, что солнце светило прямо в глаза, вот и наскочил на камень левым колесом. Тряхнуло, но не более. Тормоза сработали как надо, и истребитель замер на дороге. Отключив мотор, я отстегнул привязные ремни и, выбравшись на крыло, помахал рукой пилоту, напарнику, что кружил надо мной. Скинув парашют, бросил в кабину, туда же летный шлем и вернул тюбетейку на голову. После этого достал из внутреннего кармана куртки блокнот с карандашом и написал на листке: «Мое спасибо за аренду машины. Семь «хейнкелей» и два «юнкерса» на моем счету. Механику машины мой уважительный поклон».

Сунув банкноту в десять рублей под лямку парашюта, туда же и листок, я спрыгнул на пыльную дорогу. От мотора «ишачка» доносилось потрескивание, а я скрылся в кустарнике. Как раз вовремя, от Севастополя шел шум моторов нескольких машин. Мою посадку многие могли видеть из города. Напарник, сделав несколько кругов, пошел к аэродрому. Я же, добежав до места, где спрятал свои вещи, по берегу направился к городу. Там и затерялся в толпе, при этом пытаясь скрыть улыбку. Я желал поучаствовать в обороне границы, при первом налете вражеской авиации, и мне это удалось. Семь «хейнкелей» и два «юнкерса» на моем счету. Я все точно в записке написал, которую уже наверняка нашли. Углубившись в улочки города, я добрался до рынка. Его еще не открыли, вот и устроился в небольшом сквере рядом, сидя на скамейке и ожидая, когда пройдет время.

Новости уже распространились по городу.

Война началась, налет вражеской авиации благополучно отбили, ни один бомбардировщик к городу не прорвался. А я к шести прошел на рынок, который уже начал работать, купил десяток пирожков с зеленым луком и яйцами. Потом пирог с капустой, мне его пополам разрезали и положили кусок на кусок, чтобы в сумку убрать можно было. Она у меня для переноски припасов и утвари. Взял вареную курицу, вареные яйца с десяток. Также огурцов, тут они свежие, из теплиц. В общем, припасы сделал, обычная качественная еда. Крупы или картошки брать не стал, в пути куплю. Тут же поел, впрок, дорога длинная ожидается. Проверив поклажу, направился пока на пляж, вещи в тенечек, в холодок, а сам купаться и загорать, скоро уеду из города, когда еще в море искупаюсь…

До девяти часов купался. На станции я уточнил, расписание не изменилось, поезд отходит в десять часов, так что, подхватив вещи, я побежал в город, к станции. А перебегая улицу, услышал за спиной визг тормозов. Мельком обернувшись, увидел метрах в десяти позади легковой автомобиль открытого типа, ГАЗ-А, фаэтон, в котором сидели командиры-летчики, судя по фуражкам и петлицам. И там на заднем сиденье рядом с каким-то капитаном сидел сержант, а на переднем – полковник. Этот сержант, вытянув в мою сторону руку, указывал на меня. Меня как пронзило. Это же тот летун, напарник мой. Он, разглядывая меня, крутясь над головой, чуть из кабины не вывалился. Поэтому я и не удивился, что он меня опознал. Вполне мог, да и мне его лицо знакомо. Правда, в шлемофоне был, не знал, что он светловолос.

– Стой! – тут же воскликнул капитан, явно обращаясь ко мне.

Да я и не торопился убегать, самому интересно, что мне скажут. Люлей отхватить я не опасался, мы еще посмотрим, кто их тут раздавать будет. Поэтому я и стоял на месте, ожидая, что будет дальше. Командиры быстро подбежали ко мне.

– Это ты? – спросил сержант.

– Тут смотря, что вы подразумеваете, товарищ сержант. А так да, я, собственной персоной. Или вы кого-то другого ищете?

– Ты истребитель угнал и сбил несколько немцев? – спросил капитан.