— Спасибо, Хейвен. Это восхитительно.

Она чуть не упала в обморок от похвалы. Ради всего святого. Я побарабанил пальцами по стойке.

— В любое время, — выдохнула она, когда он встал, кивнул мне и ушел.

Хейвен несколько мгновений смотрела ему вслед и, вздохнув, прислонилась к стойке.

— Ты тоже, да?

Она посмотрела на меня, приподняв одну бровь.

— Я тоже что?

— Одна из тех, кто запал на Гейджа Бьюкенена. Как... скучно.

Она перебросила полотенце через плечо.

— Может быть. Ну и что?

Я пожал плечами, глядя на свои ногти, пытаясь изобразить скуку и разочарование, хотя на самом деле я чувствовал странное раздражение. Я был тем, кто вовлекал ее в искрометные беседы, нося с собой трехногую кошку. А Гейдж был тем, в кого она была влюблена? «И это хорошо», — напомнил я себе. Потому что это было бы неловко, учитывая, что у меня перерыв от женщин и я просто должен был бы отшить ее, когда она неизбежно бросилась бы на меня.

— Я думал, ты куда интереснее.

— Может быть, я не хочу быть интересной. Насколько хорошо ты его знаешь?

— Я знаю его всю свою жизнь. Наши матери когда-то дружили. — Что было не совсем правдой. Мать Гейджа приглашала мою на все свои светские мероприятия, и они вращались в одних и тех же кругах, но никогда не были близки. Потому что Лана Бьюкенен была порядочной, и она, очевидно, понимала, что Тори Хейл — нет. Хейвен некоторое время изучала меня, как будто знала, что я что-то не договариваю, но ничего не сказала. Я покосился на нее, обдумывая сложившуюся ситуацию. Правда заключалась в том, что вся семья Бьюкененов была порядочной — и даже больше того. Они были хорошими людьми. И Хейвен тоже. Я вздохнул. — Пойдем со мной на мероприятие, которое сегодня устраивает его семья. Оно пройдет в их доме, который примерно в три раза больше этого клуба.

У нее перехватило дыхание, глаза расширились, но она наклонила голову, словно по какой-то причине не решаясь сказать «да».

— Как друзья, — ответил я.

— Конечно, — ответила она, прикусив губу. — Что мне надеть? — спросила она.

Ах, так вот о чем она беспокоилась?

— Стратегически?

— Ну, конечно, хорошая стратегия никогда не помешает.

— Согласен. — Я откинулся назад, позволив своим глазам скользнуть вниз по ее стройному телу, а затем снова вверх. Она держалась неподвижно, как будто изо всех сил старалась не ерзать под моим внимательным взглядом. — Женщины, с которыми обычно встречается Гейдж, имеют больше... кожи, — наконец сказал я.

— Имеют больше кожи?

— Мхм... — я улыбнулся. — Гораздо больше.

— Звучит тревожно с медицинской точки зрения.

— Очень тревожно, — сказал я, понизив голос и добавив мечтательные нотки. Я почувствовал, как мышцы вокруг моих глаз слегка напряглись, пока я пытался удержать от смеха.

Она явно делала то же самое, ее глаза сверкали, когда она подошла к стойке и наклонилась ко мне. Как будто мы были намагничены, я невольно наклонился к ней, вдыхая чистый аромат ее мыла, или шампуня, или любого другого нежного цветочного аромата, который она источала. Мне хотелось наклониться поближе, получить больше. Она отстранилась.

— Может, ты хочешь сказать, что они показывают больше кожи?

— О, да. Может быть, так оно и есть. — Я дразняще усмехнулся и был вознагражден небольшим блеском ее глаз. Я знал, как действует эта особенная улыбка — ни одна женщина не могла устоять перед ней. Даже та, которая была всего лишь другом.

— То есть ты хочешь сказать, что, если я хочу попасться на глаза Гейджу, мне следует снять с себя несколько предметов одежды?

— Теперь ты все поняла.

Она рассмеялась и швырнула в меня кухонным полотенцем. Я протянул руку и легко поймал его.

Несколько мгновений мы улыбались друг другу через стойку. Это было приятно, но глупо, что было странно, так как я редко бывал глуп.

— Серьезно, — сказал я, прекращая странный приступ глупости. — Привлеки его внимание своей оголенной кожей, а потом прояви свою сверкающую индивидуальность.

— Это то, чем ты занимаешься? Блещешь мускулами, а потом выплескиваешь свою сверкающую индивидуальность, как какой-нибудь главный приз в игровом шоу?

— Я знаю, как их получить, даже если не всегда знаю, как их сохранить.

Она поморщилась.

— О Боже. Мне так жаль. Это было бестактно с моей стороны. Я ткнула пальцем в свежий синяк...

— Я шучу, Хейвен. Вроде того. Кстати, о синяках. — Я подался вперед. — Как твой брат в последнее время?

Она тихо выдохнула.

— Он почти исчез из гостиницы. Думаю, что он может спать в моей машине. Он, наверное, думает, что ты собираешься убить его во сне.

Что ж, это приятная новость.

— Хорошо, — сказал я, откидываясь на спинку кресла. — Я в долгу перед тобой за то, что ты не сказала ничего, что могло бы облегчить эти страхи. Убийство, как орудие мести, не было чем-то, о чем я даже на мгновение подумал, но Истону не нужно об этом знать. И в благодарность пойдем сегодня со мной на мероприятие.