Джилли выглядела прелестно в белом кружеве, но в этом не было ничего необычного, она и в лохмотьях смотрелась бы изысканно. Драмм перевел взгляд на ее спутницу. Александра вошла в зал, как могла бы войти одна в темный подвал, если бы в три часа утра услышала там шум, который напугал бы ее. В ее глазах читалась паника. Лицо побледнело. Она выглядела так, словно в любой момент могла упасть в обморок.

Но глаза ярко блестели, а цвет лица, хоть и бледный, был здоровым, особенно по сравнению с тусклыми лицами лишенных свежего воздуха лондонских модниц. Драмм с удовольствием отметил, что сейчас она одета не хуже остальных гостей.

Кто-то уложил ей волосы по-новому. Они были забраны назад, как обычно, но не так туго и мягкими волнами окружали лицо. Ее фигура в новом платье выглядела великолепно, несколько крепче, чем диктовала мода, но ни в коем случае не перезрелой. Она казалась самой женственностью, несмотря на скромную одежду. Платье темно-золотого цвета с мелким розовым цветочным рисунком очень шло ей, но слишком тонкая ткань не могла скрыть того, что находилось под ней. Драмм очень хорошо разбирался в моде, просто он был настолько увлечен, разглядывая, как хорошо сидит на ней платье, что не заметил, кто его сшил.

А лучше всего было то, что ее глаза загорелись еще ярче при виде бывшего подопечного и она наконец улыбнулась. Он протянул ей руку. В комнате установилась тишина. Но Драмм не заметил этого.

— Алли! Моя спасительница! Добро пожаловать. Рад вас видеть.

Девушка подошла к нему.

— Как ваше здоровье? — с таким волнением спросила она, что стало понятно: это не просто любезность.

— Скоро буду ковылять на костылях, — с гордостью сообщил он. — И голова не болела уже несколько недель. А как вы?

— Я удивлена и подавлена всем увиденным, — ответила она. — Лондон еще больше, чем я себе представляла, а уж нафантазировала я ого-го сколько! Это мое увлечение, знаете ли.

— Теперь у вас есть занятие получше, — с удовольствием сказал Драмм. — Здравствуй, Джилли, любовь моя. Вижу, ты была очень занята.

Джилли подбоченилась.

— Ха. Да я ничего не сделала, только предоставила Алли возможность как следует выспаться. Все остальное она сделала сама. Эта девушка словно глоток свежего деревенского воздуха в городе, не правда ли?

Драмм кивнул. Он видел, что сейчас они настолько же скрыты от посторонних взглядов, как актеры на сцене в конце третьего акта. Поэтому решил с театральным эффектом представить Алли обществу.

— Да. Позвольте мне представить вас всей компании, Александра. Послушайте, — сказал он, беря ее за руку, повышая голос и обращаясь ко всем присутствующим, — это моя знакомая, мисс Александра Гаскойн. Мы познакомились в канаве еще весной. Я очень рад, что это произошло и что она тогда извинила меня за грубость. По правде говоря, я даже не встал, чтобы отвесить ей поклон, и не назвал своего имени. Она великодушно простила меня и попросила своих братьев пригласить меня в дом. Я был настолько невежлив, что не почистил башмаки перед тем, как вошел, и так неучтив, что напачкал везде своей кровью, прежде чем развалиться на ее лучшей кровати. Потом она быстро пригласила доктора и таким образом спасла мне жизнь.

Компания отреагировала именно так, как он и планировал, разразившись смехом и аплодисментами. Александра улыбнулась.

— Я слишком обрадовалась, что вы еще дышите, чтобы требовать чего-то еще. И хорошо, поскольку вы были так вежливы, что непременно попытались бы показать себя джентльменом, что привело бы к катастрофе. По крайней мере вы были лучшим гостем, какого только можно пожелать. Вы не просили ничего особенного из еды или питья, ничего не требовали, не шумели и не вмешивались в наши дела… поначалу.

Он улыбнулся ей в ответ.

— Чудо, что вы позволили мне очнуться.

Все присутствующие тоже улыбались, но теперь они перевели взгляд с хозяина дома на новую гостью, и на некоторых лицах улыбки померкли, а большинство мамаш сузили глаза. Драмм продолжал держать девушку за руку. Она не сводила с него глаз. Эрик закашлялся.

— И что же сделал этот человек, когда наконец пришел в себя? — спросил он. — Построил сарай своей мечты, чтобы разместить в нем всех своих слуг и друзей, которых он немедленно позвал на помощь. Бедная мисс Гаскойн. Ее лошадка была смущена, а куры поражены таким размахом, и это еще ничто по сравнению с тем, что говорили соседи!

Вся компания рассмеялась.

— Да. Я совершил ошибку, сознаюсь, — сказал Драмм. — Сарай оказался таким вычурным, что куры, должно быть, решили, будто теперь они обязаны нести золотые яйца, — добавил он с озадаченным видом, чтобы опять заставить всех смеяться. — По правде говоря, сарай больше подходит к какому-нибудь раззолоченному дворцу, чем к очаровательному историческому дому мисс Гаскойн. Скажите, дорогая, вы уже сровняли с землей этот ужас, что я построил?

— Если бы я это сделала, куры обиделись бы на меня и больше не стали бы со мной разговаривать, — ответила она. — Они теперь так зазнаются, что в обычном сарае чувствовали бы себя не в своей тарелке.