— Все твои друзья обеспокоены, — продолжала Джилли. — Уайкофф сейчас в своем поместье, с Люси и новорожденным сыночком, иначе бы он тоже приехал. Да, у них сын, замечательно, правда?

— Я напишу, поздравлю их и попрошу не приезжать, — сказал Драмм. — Как только встану на ноги, поеду проведать их. Обещаю вам, что это будет скоро.

— Эта Александра Гаскойн. — Его кузен смотрел в окно. — Хозяйка дома. Откуда мне известно ее имя?

— Очевидно, ее отец в свое время терзал тебя. Он был учителем в Итоне. Латынь или изучение классики. Не помнишь? Здесь, наверное, стало так душно, что ты не можешь сообразить?

— Боже! — Виконт расширил глаза. — Тот самый Гаскойн? Маленький император? Мы называли его так до того, как Наполеон получил такое же прозвище, — ответил он на удивленный взгляд супруги. — Все считали его тираном. Неужели эта очаровательная девушка — его дочь? Я даже не знал, что он женат. Какая женщина посмела бы? У него был нрав, как у ядовитой змеи, и каменное сердце. В конце концов его уволили, по той или другой причине, об этом много говорили. Но никому не было дела, почему, раз он ушел. Вся школа, и учителя, и ученики, очень радовалась.

— Представляю себе, — сказал Драмм. — Гаскойн умер три года назад, а его тень все еще бродит здесь. Оставил девушку воспитывать трех приемных братьев. Они славные ребята, но ей приходится нелегко. Александра, правда, никогда не жалуется — пока кто-нибудь не пытается отплатить ей добром.

— Значит, это ты несешь ответственность за такую… необычную пристройку к сараю? — спросил его кузен, все еще выглядывая в окно.

— Хорошо сказал, — усмехнулась Джилли.

— Весьма дипломатично, — согласился ее муж, и все остальные заулыбались. Драмм нахмурился.

— Не напоминайте мне. Похоже, что сарай подвергся внезапной атаке со стороны пиломатериалов. Я знаю. Предполагалось, что новое строение ей очень пригодится. Я пытался отплатить девушке добром за добро, которое она сделала. Она не знала, кто я и откуда, когда мальчики нашли меня у дороги, но взяла к себе и выходила. Хотел бы я знать, как ее отблагодарить.

Его кузен все смотрел в окно, но теперь хмурился он.

— Ты написал нам, что чувствуешь себя хорошо, и, когда мы поехали в твой городской дом, стало ясно, что дворецкому были даны указания говорить то же самое. Так зачем же, спрашивается, ты послал за этими глупцами — лордами Брайантом и Тенчем?

— Что? — воскликнул Драмм. — Я избегаю их в Лондоне и тем более не приглашал сюда? Они напоминают мне о потерянных годах, об ошибках, которые я натворил в юности.

— Так почему они здесь? — спросил его кузен, глядят вниз, на дорогу.

— Не может быть! — Драмм попытался встать с кресла. — Ладно, не волнуйся, — сказал он Граймзу. — Я останусь здесь, не собираюсь бежать их приветствовать. Я уже много лет не поддерживаю с ними отношений и обычно сворачиваю в сторону, когда вижу их. Ты, должно быть, ошибся, Юэн. Они бездельники, сплетники, ловцы удовольствий. Что за интерес им мчаться сюда из Лондона? Зачем?

— Может быть, чтобы похвастаться новым фаэтоном Брайанта? — сказала Джилли, тоже выглядывая в окошко. — Они разъезжают в нем по всему Лондону. И все ждут, когда же они наконец перевернутся.

Юэн Синклер сузил глаза и гневно нахмурился.

— Что этот невежа говорит хозяйке дома? — прошептал он, вглядываясь.

Драмм приподнялся на руках, пытаясь увидеть происходящее на улице. Разыгранная там сцена настолько возмутила графа, что Граймзу и Деймону Райдеру пришлось с трудом его удерживать, когда он решил последовать за бегущими вниз по лестнице друзьями.

Драмм вырывался, в бессильной ярости сжав зубы и кулаки. Боль в голове была чепухой по сравнению с отчаянием, которое он испытывал. Все произошло в какие-то доли секунды. Лорд Брайант спрыгнул с высокого сиденья фаэтона и схватил Александру в объятия. Он держал ее и пытался повернуть голову, чтобы поцеловать. Его дружок Тенч хохотал и подбадривал мерзавца. Александра старалась вырваться из его рук. Это развеселило Брайанта, он закинул голову и расхохотался. Потом резко замолк.

Потому что Александре удалось высвободить одну руку и сильно ударить его по поднятому подбородку. А в этой руке она по-прежнему сжимала металлический таз.

Драмм поморщился. Ему показалось, что он слышал, как зубы Брайанта лязгнули от удара. Граф расплылся в улыбке. Обожатель Александры явно не ожидал получить от нее такую ласку. Потом улыбка сползла с лица Драмма, а его глаза сверкнули, потому что Брайант занес кулак и ударил прямо в дно тазика, которым девушка успела прикрыться, как щитом. Брайант завыл и запрыгал, сжимая разбитые костяшки пальцев другой рукой. Александра быстро наступила ему на ногу, еще раз ударила по лицу тазиком и повернулась, чтобы бежать. Негодяй кинулся за ней и наткнулся прямо на кулак Рейфа.