А сейчас там царствует граф. Девушка не могла понять, как ему это удалось. Несмотря на небольшое количество личных вещей, он заполнил собой все пространство.

Александра вошла в комнату. Впервые после того, как умоляла доктора вышвырнуть гостя вон. Он поднял взгляд. Картина не из приятных. Половина угловатого лица была поцарапана и теперь приобрела жуткий оттенок бордового с желтым. Если бы граф был красив, это очень повредило бы ему и вызывало бы жалость. Но, поскольку красотой он не блистал, синяк во все лицо никоим образом не унижал его достоинства. Жалость была абсолютно не к месту. Он держался величественно, отстраненно и таил в себе огромную силу. Граф откинулся на подушки и устало смотрел на Александру смущающе-проницательными лазурными глазами. Ей захотелось поклониться, но она подавила в себе это желание.

— Доброе утро, — скованно произнесла девушка. — Вы готовы обедать? — Она тщательно избегала обращения «милорд», которое так нравилось употреблять доктору. Александра находится в своей комнате и намерена бороться за права хозяйки дома.

— Да, спасибо, вполне, — ответил он. — Доктор сказал, что мне можно есть не только кашу, и должен признаться, я с нетерпением жду чего-нибудь вкусного. Если вы в состоянии удержаться и не насыпать в тарелку крысиного яду. Послушайте, мисс Гаскойн, я не хотел, чтобы меня поняли… таким образом. Я сказал правду. Если бы я мог, то уехал бы в тот же миг. Поверьте, вы представить себе не можете, как я сожалею, что так вас затрудняю.

— Это ничего, — солгала она. — Теперь здесь будет миссис Тук, и мы оба можем не волноваться. Я вам скоро ее представлю. — Девушка заставила себя взглянуть в его все понимающие глаза. — Это очень уважаемая дама. Она из высокопоставленной семьи. У вас должно быть много общего. Миссис Тук оказалась в этой деревеньке только потому, что вышла замуж по любви. Без сомнения, вы сможете поделиться с ней своими сожалениями по поводу того, что приходится выносить соседство низших существ. Немного супа и куриное крылышко?

— Упрек справедлив, — поморщился он. — Наверное, я этого заслуживаю. И хоть такого прекрасного обеда я не достоин, но с радостью приму все, что вы принесете.

Она повернулась.

— Сейчас доставлю вам поднос.

— Минутку, пожалуйста, — попросил граф. — Я хочу сказать кое-что еще. Пожалуйста, выслушайте. Может быть, это уродство с моей стороны напоминать вам, но мы же не знаем, буду ли я еще жив, когда вы вернетесь, верно?

Александра вздернула подбородок. Она пристально подсмотрела на больного, и ее щеки медленно залил румянец.

— Боже, — сказала она. — Вы слышали все, что мы говорили, до последнего слова. Мне надо было подумать…

— Вы слишком увлеклись спором, — слегка улыбнувшись, ответил он. — Послушайте, мисс Гаскойн, я хочу, чтобы вы знали: я и сам не хотел бы принимать такого гостя. С вашей стороны чрезвычайно великодушно принять раненого незнакомца, и то, что вам отплатили подозрениями, не очень приятно. Мои слова были необдуманными и грубыми. Я хотел только попросить, принесите, пожалуйста, бумагу и ручку, чтобы я написал письма, отменил некоторые встречи и, самое важное, сообщил своим слугам, где я и в чем нуждаюсь. Я бы хотел как можно скорее разгрузить вас.

Она помедлила. Ну что ж, изложено мило, в этом ему не откажешь. Александра тоже может быть любезной.

— Хорошо, — сказала она, — но лучше, если вы продиктуете свои письма. Иначе придется принести столик, а я сомневаюсь, что вам будет удобно сидеть со сломанной ногой. Мне не составит труда написать письма за вас, если только они не очень личные.

— Нет, любовные послания я отложу до того времени, когда смогу припомнить больше поэтических строк, — с кривой улыбкой произнес он. — Все, что сейчас приходит мне на ум, — это жалобные стенания Ричарда над его лошадью и различные похоронные оды.

— «Как пали все великие мужи», — тихо процитировала девушка. Но недостаточно тихо, поскольку это вызвало удивленную улыбку гостя. Ей стало приятно, что он легко понял ее с полуслова. — Ну что ж, тогда я с радостью напишу за вас письма. Чем еще могу вам помочь?

— Не прощайте меня так быстро, — улыбаясь, сказал граф. — Я заслужил, по крайней мере, неделю презрительных, ледяных взглядов. Чем еще вы мне можете помочь? Я буду рад получить обед и продиктовать пару писем, а потом приму восхитительный маковый экстракт, который прописал доктор. Вот и все веселье. Я постараюсь проспать остаток дня.

— Вам не стоит погружаться в забытье только ради меня, — быстро сказала Александра.

— Уверяю вас, ради себя тоже, — ответил он. — Мак дарит странные сны, что все равно лучше, нежели реальность в моем теперешнем состоянии. Правда, странные… — задумчиво повторил Драмм. — Знаете, когда я впервые очнулся здесь, вы все были со мной в комнате и разговаривали, я решил, что нахожусь за границей, потому что не мог понять ни единого слова. Мне казалось, что звучит греческая речь.

Она заколебалась, потом улыбнулась.