Увидев Аню с Мариной, разносчик поставил руки в боки, картинно выпучил глаза, изображая восторг, и внезапно завизжал на высокой ноте столь пронзительно, что девушки вздрогнули от неожиданности:

Довольный произведённым эффектом, он призывно махнул рукой, привлекая внимание к оттопыренному карману на холщовом кафтане, и показал Ане краешек письма:

– Есть кое-что в кармане для девицы Ани.

– Весьма интересно, – пропела в ответ Мариша, заинтересованно глядя на послание.

Заявление офени выглядело подозрительно и непонятно. Аня вспыхнула и требовательно спросила письмоносца:

– Не ломай комедию, а ответь толком, что это значит?

Вместо ответа офеня ловким движением перекинул через перила узкий конвертик, сухим листочком упавший на выскобленные добела доски крыльца, с поклоном приподнял картуз и ринулся навстречу высыпающим из домов молодкам с медными деньгами в руках:

При виде лежащего у ног конверта, Аню бросило в жар: писем она ниоткуда не ждала, тем более доставленных таким чрезвычайно необычным способом. Ответ напрашивался лишь один, и она была почти уверена в его правильности. Письмо прислал Алексей. Но зачем он так рискует, ставя под удар её репутацию?

Молниеносно нагнувшись, она подобрала письмо и сунула его в карман:

– Прочту на досуге.

Мариша деликатно кивнула, но Аня видела, что подругу разрывает на части любопытство. Скрытничать стало неловко, да и с подругой они почти не расставались, поэтому немного помедлив, Аня всё же развернула листок, позволив Марише читать через её плечо.

Написанная крупным неуверенным почерком записка лаконично гласила:

Осиновым листком на ветру письмо заплясало в Аниных руках. Напрягая ум, она силилась уразуметь смысл двух кратких предложений, но он ускользал от неё.

Какое горе они должны мыкать и за что? Разве у них мало горя? Где те таинственные сироты, чьи слёзы должны им отлиться?

Одна загадка наслаивалась на другую, заставляя мысленно перебирать события и людей, могущих вызвать к жизни столь странное пожелание. Ответа на заданные себе вопросы Аня не находила. Окружающие всегда казались добрыми и приветливыми. Пожалуй, единственным человеком, который по Аниным расчётам недолюбливал их семью, была купчиха Черногузова, затаившая обиду на Ивана Егоровича за то, что он отверг её недвусмысленные намёки на брак. Но вряд ли у несостоявшейся невесты хватило бы фантазии и нахальства на столь немыслимо жестокую шутку.

Да она бы и побоялась: ведь узнай о такой оказии купечество – быть Черногузихе без контрактов.

Аня ещё раз перечитала послание, держа его от себя подальше, как держала бы ядовитого паука, норовящего оплести её пальцы мерзкой паутиной:

– Решительно ничего не понимаю. Вероятно, это чья-то злая выходка.

Нервно комкая письмо, она сунула его в карман, решив, что будет не лишним разузнать у почтальона, кто является корреспондентом принесённой им мерзости:

– Пойду расспрошу офеню.

– Денег возьми, – посоветовала подруга, – за деньги он всё расскажет.

Маринин совет выглядел дельным, и Аня с благодарностью кивнула:

– Пожалуй.

Как назло, монеты лежали в вязаном кошельке, засунутом в самый дальний угол саквояжа. Торопясь, пока офеня не исчез из виду, Аня подняла саквояж и вытряхнула его содержимое на кровать. Так, два платья, искусно выстроченных Проклой по английскому фасону, шёлковый полушалок, три пары чулок, носовые платки, юбка и блузка, крестьянский сарафан, сшитый собственными руками.

Кошелёк отыскался самым последним, когда Аня перебрала все вещи одну за другой. Денег в нём оказалось предостаточно, чтобы выкупить весь лоток с галантереей.

«Дам офене денег, сколько запросит, лишь бы найти шутника», – думала Аня, выбегая из дома.

Верная Мариша уже ждала её, распахнув калитку.

– Куда пошёл лоточник? Где офеня? – спрашивали девушки у проходивших мимо баб с обновками в руках.

– Там, там барышни, – встречные тыкали пальцами в дальний конец деревни, – бегите шибче, а то у офени почти весь товар разобрали.