Одёрнув юбку, Аня подобрала под себя ноги. Пораненный локоть надсадно дёргало, но она не обращала внимания на боль, скрупулёзно осмысливая произошедшие события. Плавный поток горьких мыслей прервал Маришкин возглас:

– А я ведь с ним танцевала!

Марина торжествующе смотрела на Аню, явно ожидая восхищённой реплики.

– С кем? – рассеянно спросила Аня, продолжая думать о своём.

– С фон Гуком! Ты знаешь, на выпускном балу он перетанцевал со всеми нашими девушками, а с Леночкой Ланиной даже два раза. Он такой милый!

При упоминании имени барона, Маришкин голосок восторженно дрогнул. Она молитвенно сложила руки перед грудью и закатила глаза:

– Я никогда не отказала бы господину майору. Представляешь, идёшь ты с ним под руку, а все прохожие смотрят вслед и завидуют, что у тебя такой красивый муж… – Мариша плавно провела рукой, обрисовав в воздухе благородный профиль фон Гука. – Хотя, что мне мечтать – ко мне симпатичный кавалер никогда не посватается. Я ведь совершенно не похожа на светскую даму, не то, что ты.

Аня рывком села и привлекла к себе Маришку, целуя её тёплые щёки:

– Маришка, милая, ты в тысячу раз прекраснее любой светской дамы.

Мариша беспечно отмахнулась:

– Не льсти мне, Аннушка, я себе цену знаю, это ты у нас красавица.

Она подняла на ладонь тяжёлую прядь Аниных волос и подставила под поток лунного света, скользящего по покрывалу.

– Золото. Чистое золото!

– Мариша, мне так хорошо с тобой!

Аня уткнулась подбородком в Маришино плечо, чувствуя, как её глаза медленно закрываются от усталости. Ей стало тепло и легко, как бывает у выздоравливающего после тяжёлой болезни.

Аня была благодарна подруге, что та не стала расспрашивать её об отношениях с Алексеем Свешниковым. Врать не хотелось, а открывать имя того, в чьих чувствах она ещё не разобралась, рановато. Пусть лучше всё идёт своим чередом.

– Утро вечера мудренее, – прошептала она Марише, прощаясь на ночь. – Господь нас не оставит.

Мануфактура купца Веснина была выстроена в небольшой деревеньке Дроновка, в паре верст от порога Керста, близ Ельска.

Почему этот погост так назывался, никто не знает. Некоторые предполагали, что первую избу срубил мужик по имени Дрон, иные гадали, что здешние земли были подарены Иваном Грозным своему опричнику, именем Андрон, а старая-престарая бабка Матвеиха утверждала, что некогда тут опочил праведник, убитый коварными шведами.

Много лет назад, когда Иван Егорович присмотрел здешние места под жестяную мастерскую, в Дроновке насчитывалось всего лишь двадцать дворов. Да и в тех мужики ближе к весне ходили на отхожий промысел. Чаще всего сколачивали артель по заготовке льда. Иной год выборный большак артель в саму столицу водил – там особо много льда требовалось в ледники набивать. Работа та считалась опасной, и не все мужики в Дроновку вживе возвращались.

Лед напиливали огромными кубами, называемыми «кабанами». Чтобы вытащить скользкого «кабана» из воды, требовались крепкие сани с могучей лошадью да человек пять артельщиков со стальными крючьями и верёвками в руках. Бывало, что «кабан» срывался со скользкой верёвки и хоронил в ледяной воде и работника, и лошадь.

Нынче, благодаря жестяному ремеслу, об отхожем промысле и думать забыли, а деревня окрепла, разрослась. Местные бабы Ивана Егоровича только что не на руках носили: мужики из дома ни ногой, все при деле, знай себе сидят день-деньской, жестяные вёдра да короба клепают.

За работу Веснин платил сполна, без задержки. С купеческих денежек у дроновчан в хлевах коровки замычали, козочки заблеяли. А уж сколько детей за те годы народилось – и не счесть! В редком доме детский плач не слышался.

А уж когда после гибели жены Веснин отстроил в её память Зачатьевскую церковь и Дронов-ка из заштатной деревеньки в земельном реестре стала числиться селом, достаток в домах стал обычным делом.

– Всё наше довольство благодаря благодетелю, – говорили бабы, низко кланяясь Веснину, частенько наезжавшему в мануфактуру навести порядок хозяйской рукой.

Аня тоже любила ездить с отцом в Дроновку, поэтому несказанно обрадовалась, когда за завтраком Иван Егорович объявил своё решение:

– Вот что, дочки, смотрю я, городской воздух вам без пользы: Маринушка невесела, а Анна и вовсе задурила, – он выразительно кивнул на Анину забинтованную руку, – собирайтесь-ка вы в Дроновку. Поживёте у управляющего Сысоя Маркеловича, хороводы с девками поводите, книжек почитаете, глядишь, и умные мыслишки в голове зашевелятся.

Говоря это, Веснин не отводил глаз от лица дочери, и она прекрасно понимала, что вся его речь посвящалась ей одной и что это её мыслишки должны, наконец, зашевелиться в нужном для замужества направлении.