Вика с Лешим переглянулись.

– По-моему, дворовой, – ответила Вика.

– Я тоже думаю, что бомжовая кошка, – усмехнулся Леший.

– Ну, тогда ладно.

– А какая разница? – не поняла Вика.

– Если бы она была домашней, то пришлось бы выкапывать. На ней могло бы обнаружиться что-то такое, что могло бы навести на ее хозяев… Например, ошейник или татуировка на внутренней стороне уха. Кроме того, исследование ее шерсти могло дать подсказку. Но раз дворовая…

– На шее ее была веревка, – ответил Леший, – которой кошку и задушили.

– Понятно. Где кулон?

Вика указала на стол. Детектив аккуратно прихватил кулон платком и опустил в пакетик, который заранее приготовил.

– Вы его трогали, как я понял.

– Вот черт, не сообразил я! – покаялся Леший.

– И вы тоже?

– И я… – расстроилась Вика.

– Ну что ж, придется мне снять ваши отпечатки, чтобы отличить их от остальных, если они там обнаружатся, конечно…

Алексей Кисанов разложил на столе листы бумаги и коробочку с краской. Вике почудилось, что она снимается в кино, когда он, прижав ее пальцы к губке, по очереди откатал их на листе. То же самое детектив проделал с Лешим. После чего, сложив свои причиндалы, он заявил:

– Если получится идентифицировать другие отпечатки, я вам сообщу. Только придется заплатить лаборатории.

– Нет проблем, – рассеянно откликнулась Вика.

…Гена, однако, следов отмычек не обнаружил. О чем и сообщил, водворив замок на место.

– Думайте теперь, у кого есть ключи от вашей квартиры или кто мог сделать с них слепок, – посоветовал Гена.

Вика непроизвольно посмотрела на Лешего. Тот насупился.

– Григорий не стал бы обращаться ко мне, если бы был причастен к данному инциденту, – поймав ее взгляд, высказался детектив.

– А бывает ведь так, что преступник вызывает сам полицию!

– Бывает. Но только в тех случаях, когда уверен, что хорошо подстраховался и подозрение на него не падет. В данном же случае подозрение падает в первую очередь на Григория. Так что никакого резона звать нас у него не имелось.

– Еще могла снять копию с ключей домработница, – сказала Вика, оторвав наконец испытующий взгляд от Лешего. – Только зачем ей?

– Ей самой – незачем. Но ее могли подкупить заинтересованные лица… Кроме того, на работе или в любом ином месте, где ваша сумка может остаться без присмотра хоть на короткое время, эти заинтересованные лица могли вытащить ваши ключи и сделать с них копии. Вы решите, Виктория, чего вы хотите на данный момент. Чтобы я взялся за следствие и нашел того, кто мог подбросить вам кошку с этим кулоном? Или не горит?

– А вы что думаете? – хмуро спросила Вика.

– Я думаю, что в ближайшие дни вам нужно разобраться у себя в фирме, каким образом этот кулон может быть связан с деятельностью вверенных вам разведчиков. Я бы не хотел вводить вас в лишние расходы, возможно, все прояснится после того, как вы поговорите с ними.

– Сказать честно… Я там директор номинально. Работа мне нравится, но узнать до конца, чем занимаются мои служащие, практически невозможно. Все покрывает слово КОНФИДЕНЦИАЛЬНОСТЬ, от которого меня уже тошнит…

– Постарайтесь, однако. Кошку с этим кулоном подложили вам, Виктория. Если это не связано с вашей фирмой, то надо задуматься: у кого и по каким причинам скрытая видеозапись ассоциировалась с вами? Вы должны понять, что данный жест имеет очень конкретное значение. И выражается оно примерно так: «Мы вас разоблачили, остановитесь, пока не поздно». Не хочу вас пугать, но это угроза.

– Но при чем же тут я?!

– Именно это и необходимо понять, – терпеливо повторил Кисанов. – Так что вы попытайтесь разузнать, не гоня волну, в своей фирме, а я попытаюсь разобраться в «пальчиках». И дальше будем решать по мере поступления информации.

Вика снова глянула на Лешего – на этот раз ища его мнения. Тот легонько кивнул, соглашаясь.

– Хорошо, – ответила Вика. – Я постараюсь.

– Держите меня в курсе, – сказал Алексей Кисанов и, подождав, пока Вика расплатится со слесарем (они приехали на одной машине), убыл.

Леший, как только детектив покинул квартиру, засмущался и засобирался.

– Ты не голоден? – спросила Вика.

Ей не хотелось, чтобы он уходил.

– Ты же меня накормила в ресторане…

– Может, чаю?

– Чаю?..

– Ну, что-то другое… Пиво?

– Пиво?

– В принципе, ты можешь у меня переночевать, как раньше…

– Не пойму я что-то, Виктория…

И он умолк.

– Ты о чем? – не выдержала Вика.

– Вишь ли… Я бомж, конечно… Но ведь мужчина ведь… Я в те три недели, что вместе с тобой провел, чуть не окосел, глаза от тебя отворачивая. А ты то в ночной рубашке, то в халатике, словно я собака при тебе… Теперь ты снова: «переночевать»! Чего тебе надо от меня? Дразнишь, что ли? Или соблазняешь?!