За рулём, как я увидел в дырку боковой двери, деваха, и вообще там полно народу!

— Маринин, брось его! В машину! — орёт ещё один сержант, который ко мне не подходил.

«Его» — это, очевидно, меня. На моё переднее сиденье шлепаются права и прочие документы, а Маринин, словно утка переваливаясь с ноги на ногу, бежит в свою патрульную машину.

— Вот сучка! — злюсь я на девку-водителя и гоню за каким-то чертом за патрульной машиной, которая, натужно дымя, уже выехала за этой раздолбанной «восьмеркой», свернувшей вначале вправо в сторону БКЗ, а затем почти сразу налево на улицу Сурикова.

«В сторону Покровки прёт», — мелькнуло в голове. Это ещё один здоровый кусок частного сектора в центре города. Уже темнеет, хоть улицы и освещены в центральной части города хорошо, но мы-то скоро выедем из центра! А там в Покровке сейчас ситуация с освещением такая же, как у нас в Николаевке до недавнего времени была. Есть шанс затеряться, заехав в чей-нибудь двор. Но около не так давно отреставрированного Покровского собора гаишникам, наверное, бог помог. Не сам, а в лице своего служителя, который фривольным шагом переходил неширокую улицу Сурикова, бесстыже задрав полы своего длинного одеяния почти до колен и неся что-то округлое в сетке. Очевидно, служитель культа затарился в Доме быта, что расположен прямо напротив собора.

Бамс! Машина беглецов ударилась в фонарный столб, чуть не задавив взвизгнувшую от страха мелкую собачку и якобы слепого нищего. Блямс! На асфальте грохнулась трехлитровая банка пива, ещё секунду назад ласкающая разум попа.

Уиж-ж-ж-ик! Вовремя затормозил не такой уж и новый жигуль гайцов. Ав-ав-ав! — залилась лаем собачонка, мстя за свой позорный испуг.

— Шалава тупая! — нищий около собора прозрел, не иначе как от страха.

Незадачливая девица-водитель выглянула из своей машины и, качая головой, оглядывала окрестности изумленным взором.

— Стой, милиция, — заорал Маринин, хватаясь за кобуру, в которой, я надеюсь, не огурец.

Орал он не очумелой водительнице, а высыпавшим из машины, как тараканы, пассажирам. Те бежали, как их и учил их тараканский вождь — в разные стороны. Но им не повезло — в это советское время у милиции ещё много добровольных помощников. Патлатого парня лет двадцати задержал поп, ловко подставив тому подножку, вынужденно вмешиваясь в мирские дела, но вполне возможно, мстя за разлитый на асфальте напиток. Невысокая девушка с безумным взглядом, теряя норковый берет, сама врезалась в напарника Маринина, дав тому возможность задержать хоть кого-то. Ещё один беглец — угрюмый лысый здоровяк, наткнулся на прямой по корпусу уже от меня. А так он имел возможность убежать, ведь оторвался ото всех уже прилично! Толстый паренёк сам запутался в ногах и валялся под присмотром старичка с клюкой, который, уверен, пустит в ход свое оружие не раздумывая. Ещё одну деваху — симпатичную, высокого роста блондинку в узких джинсах, отлично сидевших на её фигуристой попе, задержали две тетки такого скандального вида, что я даже посочувствовал малышке. Джинсовая грамотно пыталась бежать в сторону церкви, но две дамы весом под центнер каждая, держа девицу за руки, уже тащили её к милицейской машине.

Ничё не пойму, — с оттенком нытья жалуется Маринин напарнику через пару минут, когда задержанные уже понурой кучкой стояли возле разбитой «восьмёрки». — Трезвые они! Или прибор сломался?

В руках у сержанта была знаменитая трубка Мохова — Шинкаренко. Трубка эта была весьма нежными прибором и работала следующим образом — на концентрацию паров спирта в выдыхаемом воздухе реагировал химический индикатор, который из оранжевого становился зеленым при значении от 0,3 и более промилле. Проблема заключалась в том, что индикатор реагировал не только на следы недавнего застолья, но и часто становился зеленым из-за проблем с желудком или даже заболеваний полости рта! Но у водительницы, несмотря на её неадекватный вид, алкогольного опьянения не обнаружилось, как, по всей видимости, и проблем с пищеварением.

— Под веществами она, — снизошел до объяснения я.

Мне тоже стало интересно, кто же меня сегодня чуть не убил, поэтому я стоял тут же в группе зевак, испытывая острую потребность перекреститься на купола. Отходняк настиг. Кстати, та самая малышка, которую задержали две скандалистки, тьфу, две ответственные советские работницы Дома быта, не смущаясь, перекрестилась три раза и поклонилась в сторону батюшки. Больше никто не испытал желания поблагодарить бога, хотя вот и собор рядом и поп тут стоит. Молодой, кстати, священник, в ответ перекрестил блондинистую красотку, косясь на её расстегнутую курточку. Тоже усмотрел, как и я, третий размер. Но мне смотреть можно, а ему… да пусть смотрит.

Рация у гайцов в машине имелась. Они вызвали подмогу и скорую помощь, а я решил наладить отношения с религиозной девушкой.

— Ты вот крестилась сейчас, а до этого чуть кучу людей не угробила. Что, думаешь, покаешься, и бог тебя простит? — с вызовом спросил я. — Выпила, покурила?

— Я? Ну, выпила немного, но не курила. Это они курили, я нет! Да я их знаю два часа, я к Светке приехала, думала, она нормальная, а она дура, — причитала длинноногая, потирая почему-то лоб.

— А что за Светка эта? Ей что, жить надоело, так гоняет?

— У Светки папа — начальник «Хладторга», ей всё равно — папа отмажет, а вообще мы на дне рождения у… забыла, кого были, они на других машинах ехали. Я вообще сзади сидела, на коленях у Фомы, и если бы он меня не держал, то вылетела бы на дорогу, когда машина резко развернулась. Вот, смотри, лоб разбила! — девушка откинула челку волос и показала наливающийся шишак. — Ещё и грудью ударилась!

Красотка, не стесняясь ни меня, ни попа, поправила лямки бюстгальтера прямо под кофточкой. Поп позади шумно вздохнул.