— Мне кажется, я просил вас купить новый дипломат, — с некоторым неудовольствием проговорил Мачида. — Этот выглядит так, как будто его грызли собаки.

— Разумеется, господин генеральный прокурор, — ответил Хатта, не перестававший непрерывно кланяться. — У меня просто не было времени...

— Вы хотите сказать, что слишком загружены работой?

— Никак нет, господин генеральный прокурор.

— Я оказал вам большую честь, назначив вас своим помощником по административной части. Провала в деле Ногучи было бы вполне достаточно, чтобы сделать далеко идущие выводы. До сих пор не могу понять, как вы умудрились так бездарно провести допросы и не смогли установить нелегальные связи Ногучи с Торой. Вы хороший администратор, но когда дело касается людей... Пшик!

При этом возгласе недовольства Хатта мигнул, следя глазами за боссом, который, подойдя к бару, сделал большой глоток виски. Там же стоял второй бокал, и он заодно почти осушил и его.

— При виде вас меня каждый раз тошнит, — брезгливым тоном произнес Мачида. — Ногучи до сих пор смеется над вашей некомпетентностью. Вы опозорили всю прокуратуру. — Мачида повернулся. — И я непременно понизил бы вас в должности, если бы моего прежнего помощника не отозвали в Киото как раз в тот день, когда обнаружился ваш провал. Мне нужен был помощник, а под рукой никого не было. Так что вам повезло настолько, насколько не повезло мне. — Он вернулся назад. — Поэтому, когда я вам что-нибудь говорю, делайте это. Завтра же в обеденный перерыв купите себе новый дипломат.

— Непременно, господин генеральный прокурор.

— А теперь к делу. Вы отыскали докладную записку Танаки Джина по делу Тецуо Акинаги?

Хатта нырнул в открытый дипломат.

— Пожалуйста, господин генеральный прокурор.

Мачида взял у помощника папку и, начав читать, пробормотал:

— Может быть, я и не так уж ошибся в вас, Хатта-сан. Вы не так уж глупы. Кроме того, вы — холостяк, и это позволяет вам работать в вечернее время.

Хатта поклонился.

— Я не заслуживаю подобной похвалы, господин генеральный прокурор, — сказал он, наблюдая за тем, как Мачида читает докладную, которую нужно было предоставить к следующему утру. Мачида был печально известен тем, что придирался к докладным запискам до тех пор, пока они не становились абсолютно надежными на судебном процессе.

Мачида нахмурился:

— Я прочитал всего лишь две страницы и обнаружил существенные недостатки. Здесь, здесь и вот здесь. Отсутствуют необходимые подписи, письменных показаний нет или они неполны. — Генеральный прокурор оторвался от документа. — При таком состоянии дела мы не можем вызывать Акинагу в суд. Чем занят Танака Джин?

— Он работает над делом об убийстве Куртца, господин генеральный прокурор.

— Ах да. Джин-сан не имеет обыкновения прохлаждаться, не правда ли, Хатта-сан?

— Да, господин генеральный прокурор.

— Дело Куртца имеет первостепенную важность. Этот человек был итеки — иностранцем, и к тому же очень богатым иностранцем, ведущим дела по всей Азии. Мне нужно, чтобы именно Танака Джин вел это дело, я никем не могу заменить его. — Мачида опять постучал пальцем по документу. — У меня появилась идея, Хатта-сан. — Он сунул папку в руки помощника. — Вы переработаете записку по делу Акинаги, приложите недостающий материал. Я отметил сомнительные места. Потом я снова просмотрю ее вместе с вами. — Решив все для себя окончательно, он кивнул. — А пока подайте в суд прошение об отсрочке разбирательства.

— Адвокаты Акинаги-сан постараются выжать из этого все, что возможно, — ответил Хатта. — Джин-сан уже использовал две отсрочки, чтобы довести записку хотя бы до такого состояния.

— Подайте прошение, — сказал Мачида тоном, не допускающим возражений, — и сообщите мне, если у вас возникнут неприятности.

Но по тону Мачиды Хатта понял, что тот собирается обратить отсрочку на пользу себе.

— Конечно, господин генеральный прокурор. Сразу же завтра утром.

Хозяин дома проводил Хатта и закрыл за ним дверь. Когда он обернулся, Мик был уже в гостиной.

— Неприятности, господин генеральный прокурор?

— Ничего такого, чего нельзя было бы поправить с помощью нескольких миллиардов иен, — вздохнул Мачида, наливая себе еще виски. — Этот спад становится уже утомительным.

— Я полагаю, даже для Дай-Року, — сказал Мик, возвращая разговор к тому месту, на котором их прервали.

Мачида повернулся.

— Мне кажется, что не стоит произносить это слово вслух.

— Даже здесь? — Мик громко расхохотался. — Бог мой, да это же ваш собственный дом. Чего вы боитесь? Просветите меня. Мы говорили о группе людей.

Мачида сморщился, как будто проглотил ломтик лимона.

— Дай-Року скорее идеал, чем группа людей, — ответил он. — Никаких собраний, письменных документов, разговоры только с глазу на глаз, ни в коем случае никаких электронных средств связи. Дай-Року — это стиль жизни, продолжение традиций силы и достоинства, превалировавших в самурайской Японии до того, как реставрация династии Мейджи в девятнадцатом веке положила конец их силе и влиянию.

Мик пожал плечами:

— Группа или идеал, для меня в этом нет никакой разницы. Я пришел к вам, поскольку мне сказали, что вы можете установить контакт с Дай-Року и идентифицировать среди них тех, кто одновременно стоит за «Денва партнерз» в Трансокеанической киберсети «Сато Интернэшнл». Что вы и выполнили с достойной восхищения эффективностью.