Еще один выстрел разорвал внутреннюю обшивку машины, но уже через несколько секунд она оказалась вне пределов досягаемости. Женщина выправила занос, проскочила на красный свет и чуть не столкнулась с неуклюжим, полуразвалившимся грузовиком, но все же сумела объехать его, едва не сбила разносчика на мотоцикле, резко затормозила, разбрасывая вокруг осколки стекла и обломки хрома и пластика, сделала обратный разворот на Парк-авеню и как сумасшедшая понеслась по Мидтаунскому тоннелю домой, в Олд Вестбери.

Водитель свернул бронированный лимузин на посыпанную белым песком подъездную дорогу, ведущую к расположенному в западной части Палм-Бич гигантскому белому особняку с колоннами, старомодными воротами, массивным забором и безукоризненно подстриженным газоном. Особняк располагался в самом конце улицы Линде, там, где она выходила на аллею Флеглер. Его внешний вид, может быть, и не был таким шикарным, как у того особняка на Океанском бульваре к северо-востоку отсюда в собственно Палм-Бич, но он находился в тишине и уединении и, что тоже немаловажно, был расположен в районе, заселенном солидными людьми, принадлежащими к среднему классу, а не в негритянском гетто.

Правда, из окон этого особняка открывался вид на озеро Вое, а не на Атлантический океан, но зато тут не было туристов и зевак, которые без конца толпились во всех достопримечательных местах.

— Вот мы и приехали, — сказал Бэд Клэмс, как показалось Веспер, необычно веселым голосом. — Осторожно с вермарайнерами.

Сразу за железными воротами лимузин остановился, и Чезаре, опустив стекло, сказал:

— Новенькая.

Охранник с пронзительным взглядом сердито нахмурился, а другой, похожий на медведя, открыл заднюю дверь. В руках он держал короткую цепь, на которой сидел мощный вермарайнер который просунул свою уродливую морду внутрь машины, где рядом с Леонфорте сидела Веспер. Чудовище выглядело не на шутку страшным, как будто последние полгода его кормили исключительно сырым мясом и стероидами. Когда собака опустила свои мощные лапы на пол машины, охранник взглянул на девушку с тупой похотью.

— Откройте свою сумочку, — приказал он.

Веспер расстегнула сумочку и открыла ее так, чтобы собака смогла обнюхать ее вещи. «Вот как тут поставлено дело», — подумала она. Бэд Клэмс, жестокий, но не лишенный какой-то притягательности, был далеко не дураком. Он председательствовал за большим столом ресторана, поддерживая разговор на самые разнообразные темы. Все это время его пальцы шарили по бедру девушки под облегающим платьем. Прежде чем он успел забраться слишком далеко, она остановила его руку, Чезаре несколько удивился, но, как и следовало ожидать, от этого его желание только усилилось. Веспер знала, что мужчины больше всего стремятся к тому, чего им не позволяют, поэтому нисколько не удивилась, когда вскоре он прервал обед и пригласил ее домой.

Когда пес потянулся, чтобы обнюхать ее, охранник проворчал:

— Выйдите из машины.

Веспер взглянула на Бэда Клэмса, который смотрел на нее с таким напряжением, что, если бы она не была к этому готова, у нее внутри наверняка все бы похолодело.

— Тебе что-нибудь не нравится в моей охране, детка?

— Да нет, все в порядке, — приветливо улыбнулась она.

Выкарабкавшись из машины, Веспер неподвижно стояла на зеленом газоне под ярким солнцем Флориды, пока охранник снимал вермарайнера с цепи. От сильного желания освободиться собака чуть было не поскользнулась, ее гладкая шерсть лоснилась на солнце. Она обежала вокруг Веспер и засунула свой нос ей между ног. Наблюдавший за ее реакцией охранник ощерился в улыбке.

Никто не произнес ни слова. Холодные голубые глаза Веспер приковали взгляд охранника, и он с усилием оторвался от них.

Бэд Клэмс рассмеялся:

— Что там у нее, Джое, пара колес?

— Конечно, мистер Леонфорте, — сказал охранник, снова сажая пса на цепь.

Бэд Клэмс сделал приглашающий жест рукой:

— Залезай обратно, детка. Проверку ты прошла. — Когда Веспер вновь засунула голову в лимузин, он взглянул на нее и спросил: — Нормально себя чувствуешь?

— Конечно. До тех пор, разумеется, пока этот пес не перепутает меня со своим обедом.

— Оставь это мне, — хмыкнул Бэд Клэмс. Лимузин направился к парадному въезду, и Чезаре опять положил руку на ее колено. Веспер на некоторое время успокоилась и откинулась на спинку сиденья.

Внутри особняк был таким же белоснежным, как и снаружи. «Должно быть, его чертовски трудно поддерживать в чистоте, — подумала Веспер. — Хотя вряд ли это имеет какое-либо значение для такого парня, как Бэд Клэмс Леонфорте». От поверхности криволинейных стен из полупрозрачных стеклянных блоков отражались яркие солнечные блики. Обстановка, вероятно, сделанная на заказ, имела те гладкие, обтекаемые формы, которые отличали мебель миланской работы. Вокруг вделанного в пол бассейна, в котором лениво плавал пятнистый карп, двумя запятыми располагались белые кожаные диваны. Нелепо выглядевший бронзовый камин, такой большой, что в нем можно было стоять, был заполнен огромным количеством свежих цветов, буйство красок которых разительно контрастировало с простотой убранства комнаты.

Играла музыка Джерри Вейла, записанная на одном из бесконечных компакт-дисков.

— Вам нравится это дерьмо? — Задав сей риторический вопрос, Бэд Клэмс подошел к матово-черной видеоакустической системе, сияющей огнями, как пульт управления самолета.

— Лично я не выношу ее, — продолжил он, отключая звук, — но для обслуги это нечто вроде традиции. Эта музыка напоминает им об отце, матери и тому подобном.

— А вам Джерри Вейл не напоминает о ваших родителях? — спросила девушка.