Незнакомка была одета в простое черное платье, в руках она сжимала черную кожаную сумочку. Женщина спокойно улыбнулась Николасу, и он понял, что это клиентка.

— Здравствуйте, — сказала она, протягивая руку. — Меня зовут сестра Мэри Роуз.

— Николас Линнер. — Ее рука была теплой, сухой и слегка мозолистой, в ней чувствовались сила и характер.

Мэри кивнула ему, еще раз улыбнулась, и он выпустил ее руку. Теперь он увидел у нее на шее тонкую золотую цепочку с распятием ручной работы.

— Мы где-то встречались? — спросил Николас.

Сестра Мэри Роуз ответила ему взглядом своих изумительных глаз и, обратившись к хозяйке дома, сказала на безупречном японском:

— Не беспокойся, Хоннико-сан. Мое присутствие здесь не могло долго оставаться в секрете. Мне надо заняться своей работой.

— И что это за работа? — спросил Николас.

— Божья работа.

Проходя в гостиную, сестра Мэри Роуз прошла близко от него, и он ощутил слабый аромат розы. Разве монахини употребляют духи?

— Мэри Роуз является матерью-настоятельницей монастыря Святого Сердца Девы Марии, — объяснила Хоннико. — Это в Астории, в Нью-Йорке.

— Далековато вы забрались, мать-настоятельница, — сказал он, — не так ли?

— Мистер Линнер, кроме этого, я являюсь главой Ордена Доны ди Пьяве, — сухо проговорила Мэри Роуз. — Вы когда-нибудь слышали о нем?

— А почему я должен был о нем слышать?

В глазах настоятельницы что-то промелькнуло.

— Но я думала, что полковник Линнер говорил вам об этом Ордене перед смертью.

Николас покачал головой:

— Нет, он мне ничего не говорил.

Мэри Роуз улыбнулась:

— Вы были правы, Хоннико-сан. Теперь я сама вижу сходство. Вы очень похожи на своего отца, мистер Линнер. Это удлиненное, симпатичное лицо, темные, живые глаза, но телосложением вы от него отличаетесь.

— Откуда вы обе можете знать моего отца?

— Я от своей матери, — ответила Хоннико. — Она знала полковника по торуко.

— По этой мыльне в Роппонжи? По «Тенки»?

— Да.

— Так, значит, вы не лгали тогда в кафе? Это торуко действительно существовало?

— "Тенки"? Конечно.

— Я все время натыкаюсь на это имя, — сказал он. — Странно, что Мик Леонфорте так назвал свою компанию. Это не может быть просто совпадением. Какое отношение он имеет к этому торуко?

Внезапно окружающий Николаса мир вывернулся наизнанку, цвета расплылись, как разлитые краски, он сквозь земную кору провалился в расплавленное ядро и услышал голос Мика Леонфорте: «Я есть будущее. Я есть прогресс, эффективность, личная безопасность каждого. Я есть Бог, страна и семья; я проповедник; я запрещу аборты и иммиграцию. Я — это новый фашизм. Ты завернут в мое боевое знамя. Ты и я, мы замкнуты в сфере, медленно стягивающей свои границы. Вскоре мы будем занимать один и тот же объем. Но мы не можем занимать один и тот же объем. Что случится тогда? Я знаю. А ты?..»

Николас открыл глаза. Он лежал на полу среди разбросанных книг. Над ним склонилось побелевшее и искаженное болью лицо Хоннико. Видно было, что она плакала, на ее щеках остались полоски от высохших слез. Рядом возвышалась царственная фигура Мэри Роуз. Она смотрела на Линкера своими завораживающими глазами.

— Когда вы упали, мне показалось, что вы умерли, — сказала Хоннико. — Потом я почувствовала, что ваше сердце бьется — сильно, но так медленно!

— Хоннико...

Сестра Мэри Роуз положила руку на плечо женщины, которая раскачивалась из стороны в сторону, словно это помогало ей успокоиться.

— Ты знаешь свои обязанности, — сказала она Хоннико.

— Обязанности? — повторил Николас. Он все еще был немного оглушен натиском Кширы. Сегодня этот натиск был гораздо мощнее, может быть, из-за того, что совсем недавно он вызывал ее добровольно. — Какие обязанности?

Настоятельница объяснила:

— Хоннико является членом Ордена, мистер Линнер, так же, как ранее ее мать. У нее есть обязанности перед Богом и перед Орденом.

— Значит, во времена моего отца Орден существовал здесь, в Японии?

— Да, он имел дело с моей предшественницей, Бернис.

— Я ничего не могу понять, — ответил Николас.

— Я знаю, — сказала настоятельница очень добрым голосом. — Но скоро вы поймете. Хоннико расскажет вам все. О «Тенки». О том, что случилось в торуко. О вашем отце и о том, каким образом их судьбы оказались связаны неразрывными узами. — Она встала на колени и взяла его руку в свои. — Но сначала я попрошу вас оказать мне доверие. Я вынуждена попросить вас поверить мне, хотя мы только что встретились и вы меня совершенно не знаете.