В памяти Джейка всплыла его первая встреча с Генри Вундерманом. Этот человек явился в Гонконг для того, чтобы отыскать его.

Скажи мне,— говорил тогда Вундерман. — Почему ты до сих пор работаешь на триады?

Потому что я наполовину китаец, —ответил совсем молодой еще Джейк.

А если бы ты был им не наполовину?

Тогда бы я нашел способ заставить триады работать на меня.

Его ответ вызвал у Вундермана улыбку.

Допустим, я укажу тебе такой способ, —сказал он — Тебя это заинтересовало бы?

Разумеется, заинтересовало, и еще как.

Возможно, таким образом тебе также удастся узнать, что стало с твоим отцом, —прибавил Вундерман.

Да, он знал тайное желание, изводившее Джейка днем и ночью.

— Я не могу забыть про гибель Генри, — сказал он в конце концов, обращаясь к Симбалу.

— А заодно и про вину, лежащую на твоей совести, — отозвался тот.

Джейк позволил Симбалу отвести его от Донована Он прав, — заметила Блисс.

— Конечно, прав, — отозвался Симбал. Его глаза блестели. — Теперь, Роджер, выяснив, кто ты, мы сделаем вот что. Мы вернем тебя в кресло директора Куорри, но отныне ты будешь работать на нас.

Донован хмыкнул.

— Отличный ход, — заметил он. — Однако кое-кто успел опередить вас.

— Да? — удивился Симбал. — И кто же это, позвольте узнать?

Донован взглянул на него.

— Президент Соединенных Штатов Америки.

— Что?

Донован повернулся к Джейку.

— Это не я стравил вас с Вундерманом. И не Даниэла, хотя она отводила себе в этом главную роль. Это сделал президент.

— Я не верю ни единому твоему слову, — возразил Джейк.

— Перед лицом фактов, известных тебе, это вполне естественно, — сказал Донован. — Но задумайся-ка вот над чем. Можно ли было найти лучший способ укрепить свою связь с Даниэлой?

— Лучшего, чем принести в жертву Генри? — Джейк не верил свои ушам. — Ты хочешь сказать, что меня использовали в качестве ядовитой приманки?

— Что-то в этом роде, — подтвердил Донован. — Да и кто лучше тебя подошел бы на эту роль, Джейк? Даниэла ненавидит и боится тебя. Твое участие рассеяло у нее все сомнения.

Молчавший некоторое время Симбал снова вступал в разговор.

— Все это очень хорошо, Роджер, но есть одна неувязочка. Если ты тройной агент, работающий на президента, то почему Макс хочет тебя убрать?

— Значит, эти бумажки тебе подсунул Треноди? — Донован вздохнул. — Мне следовало учесть, что он все-таки так или иначе доберется до тебя. Ты всегда был его любимцем, Тони. Как он сопротивлялся твоему переходу ко мне! Насколько я знаю, буча, затеянная им тогда, длится до сих пор.

— Перестань, Роджер. Не может же он в самом деле желать твоей смерти из-за таких вещей, — скептически заметил Симбал.

— Почему же, очень даже может, — возразил Донован. — Максу ужасно хочется занять мое место. Теперь он сам получил прямой доступ к президенту. Впрочем, он наверняка говорил тебе об этом. Всю жизнь Макс мечтал о такой власти.

— Что ты пытаешься втереть нам? — не выдержал Джейк. — Человеку, не состоявшему в Куорри, нечего и надеяться стать ее директором. Там дела делаются иначе.

В глазах Донована мелькнула грусть.

— Ты живешь прежними представлениями, Джейк. С тех пор, как ты ушел от нас, много воды утекло. Старые времена уже вряд ли вернутся. Конечно, Беридиен никогда бы не допустил подобного варианта, однако его уже давно нет в живых. Президенту, — продолжал он, — понадобился человек, не имеющий никакого отношения к Куорри, который смог бы возглавить расследование покушения на Энтони Беридиена. Разумеется, опытный и пользующийся должным уважением. Выбор пал на Макса Треноди. И с тех пор Макс всячески уговаривает президента сместить меня с моего поста и назначить его. Он утверждает, что, поскольку я однажды так прокололся с русскими, мне больше нельзя доверять.

— Макс знает про Лесли? — осведомился Симбал.

— Похоже, он знает обо мне больше, чем я сам. И он рисует президенту такую картину. У меня был роман с лейтенантом КГБ в Париже. Эта женщина поразительно похожа на девушку, за которой я бегал в колледже. Что еще нужно? Все просто, как дважды два.

— Послушать тебя, то все это звучит так невинно, — заметил Симбал. — Ты не убедишь меня, будто не знал, во что ввязываешься.

— Я хотел ее, — самоуверенным тоном заявил Донован. — Она умела дергать за нужные ниточки.