— Возможно, ты приехал сюда, чтобы найти убийцу твоего отца, Джейк-сан, — промолвил Микио. — Но мне совершенно ясно, что у тебя была иная, тоже личная и, быть может, даже более серьезная причина.

Допив сакэ, Джейк поставил чашку на поднос. Он не стал наливать себе еще.

— Я потерял не только отца, Микио-сан, — сказал он. — Я потерял... себя. Я больше не могу погружаться в ба-маак.Я не чувствую пульс,как меня учил в детстве мой наставник. Без этого вся моя жизнь стала иной.

— Когда вслед за приливом наступает отлив и наоборот, мир меняется. Это случается дважды в день на протяжении миллионов лет.

— Это разные вещи.

— Напротив, Джейк-сан, — возразил Микио. — Это одно и то же. Сила океанского прилива велика, так что даже большие корабли не рискуют вступать с ним в спор. Однако обязательно наступает момент, когда волны поворачивают вспять. Точно так же и в жизни ситуация все время меняется. Однако любые перемены обратимы. Требуется только время, чтобы все встало на свои места.

— Я не думаю, что способность входить в ба-мааквернется ко мне.

— Весьма вероятно, что ты ошибаешься, Джейк-сан. Но даже если нет, то что ж — такова твоя карма,не так ли? Ты должен принимать то, что суждено тебе. Принимать и двигаться дальше, следуя своему пути. Однако что бы ни происходило, нельзя утрачивать силу духа. Ибо сила духа, и только она, делает человека человеком. Только она отличает его от животных. Лишь по ней можно судить о степени цивилизованности того или иного человека. Вот над чем тебе следует размышлять сейчас. Несмотря на боль, сжимающую твое сердце. Или даже именно поэтому. Дух должен сохранять свою силу всегда.

Он поставил чашку.

— Всегда, Джейк-сан. Иначе — конец всему.

Джейк вспомнил, как отец говорил ему о горе, когда они сидели на пляже в Гонконге. Казалось, целая вечность прошла с тех пор. Тогда Чжилинь сказал, что Цзяну предстоит пройти испытание на склоне горы, где будет темно и одиноко. Джейк чувствовал, что час этого испытания наступил.

Он сознавал правоту слов Микио. В Японию его привело стремление найти подлинного убийцу — или убийц — отца, защитить йуань-хуань— круг избранных, помочь Микио в трудную минуту. Однако не только это привело Джейка в Японию, в страну, где он воспитывался. Он переживал настоящий кризис из-за непостижимой утраты ба-маакаи нуждался в душевном обновлении, которое надеялся обрести среди древних, таинственных холмов Японии, где блуждал дух его юности.

Подняв голову, он увидел Казамуки, застывшую на пороге комнаты.

Она была одета во все черное: просторную блузку, свободные штаны и балетные тапочки на тонкой подошве. Ее густые волосы прятались под платком, завязанном на затылке.

— Все готово, оябун.

—Хорошо, — Микио поднялся и взял брезентовую сумку из рук Казамуки.

Поставив ее на пол, он расстегнул молнию и что-то вытащил. Затем, повернувшись к Джейку, он сказал:

— Что бы ни случилось, ты по-прежнему остаешься обладателем юми-тори.Обладателем лука.

Микио протянул руку, и Джейк увидел в ней оурума— боевой деревянный лук.

— Настало время тебе снова взять свое оружие.

Их глаза встретились. Исполненный благодарности, Джейк принял лук из рук друга.

Тропический лес смыкался над их головами, точно своды гигантского собора. Здесь, под кровами вековых деревьев, на высоте пяти тысяч метров, жизнь бурлила не менее оживленно, чем на равнине.

— Теперь они у нас в руках, — промолвил сэр Джон Блустоун. Его румяное лицо светилось от довольной улыбки. — Йуань-хуаньразваливается на глазах!

Он сидел за колченогим столом из бамбука, так не похожим на тот резной стол из красного дерева, что стоял в кабинете Блустоуна в “Тихоокеанском союзе пяти звезд”. Впрочем, ведущему агенту Даниэлы Воркуты в Азии было все равно. Он наслаждался этим моментом, смакуя каждое мгновение, точно тонкое, изысканное вино. От предвкушения близкой победы его пробирала нервная дрожь, так что ему приходилось сидеть, крепко стиснув руки под столом.

— Мы начали операцию по захвату “Общеазиатской торговой корпорации”, — продолжал он. — Учитывая досадную неприятность, приключившуюся с “Южноазиатской”, можно не сомневаться, что наш маневр на бирже увенчается успехом.

Его слова не произвели особого впечатления на Белоглазого Гао. Ступая по выцветшему, некогда золотисто-голубоватому ковру, он подошел к приоткрытому ящику, на котором стояло несколько бутылок, и наполнил свой стакан.

Сквозь грязные окна, частично прикрытые рваными, пожелтевшими газетами, были видны многочисленные солдаты, перетаскивавшие на спине тяжелые джутовые мешки. В воздухе висел сладкий запах опиума.

Белоглазый Гао осушил порцию виски и налил себе еще немного янтарной жидкости. Он ждал иных слов. И они прозвучали.