Без пяти минут пять вокруг поднялась суета. Продавцы стали поспешно складывать штабелями розовые и белые сасими, блестящие и исключительно свежие, ожидавшие среди прочей рыбы начала распродажи.

Рынок стал постепенно наполняться народом: покупателями, сонными зеваками и разным шатающимся людом, избравшим рыбный базар конечным пунктом долгого хмельного путешествия по ночному городу.

— Мэрок-сан.

Обернувшись, Джейк увидел маленького японца, вынырнувшего из-за высоченной горы моллюсков.

— Качикачи-сан!

Они поклонились друг другу, исполняя стандартный ритуал приветствия, принятый в якудзе.

—Последний раз я видел вас связанным по рукам и ногам.

— И, кстати, связанным вами лично, Мэрок-сан.

— Тысяча извинений, обстоятельства... Качикачи кивнул.

— Впоследствии Комото-сан мне все объяснил.

— Из-за него я и приехал сюда, — поспешил перейти к делу Джейк. — Он здесь?

— Давайте позавтракаем, — вместо ответа предложил Качикачи. Они пересекли бетонный сток, в котором смешались морская вода и рыбья кровь, и двинулись к маленькой закусочной, состоявшей из стойки и полосатого тента.

Запивая куски сасими пивом “Кирин”, Качикачи как бы невзначай заметил:

— Комото-сан шлет вам свои приветствия.

Джейк в ответ промолчал.

— Он просит у вас прощения за неудобства, причиненные вам. Как вы сами изволили сказать, — обстоятельства...

— Война.

— Вы приехали в момент самых тяжелых испытаний, которые только можно представить, — промолвил Качикачи, вгрызаясь в толстый ломоть морского ужа, хитроумно завернутый в форме бабочки.

— Я знаю.

— Ходят разговоры об усилении войны. Будда всемогущий! —пронеслось в голове Джейка. — Тут и так уже идет настоящая бойня.

—Настали очень тяжелые времена, Мэрок-сан. Прежде чем подойти к вам, я провел четверть часа на рынке, чтобы убедиться, что за вами не следят.

— Кто за мной может следить?

— В наши дни, — заметил Качикачи, макая моллюска в блюдце с соевым соусом, — вокруг много врагов. — Джейк подумал о том, что сам находится в схожей ситуации.

— Я боялся, что Комото-сан погиб, — признался он. — Сколько раз я пытался дозвониться до него, но безрезультатно.

— Безопасность превыше всего, Мэрок-сан, — Качикачи еще заказал каждому по порции сасими. — К тому же Комото-сан не хотел подвергать вас исключительной опасности.

Теперь слишком поздно, — возразил Джейк. — Я уже здесь.

Лицо Качикачи потемнело.

— Боюсь, что лучше всего будет, если вы уедете.

—Уеду?

Качикачи вручил ему небольшой пакет.

— Да, и немедленно.

Вскрыв пакет, Джейк обнаружил в нем билет до Гонконга в один конец.

— Что это?

В глазах Качикачи появилось грустное выражение.

— Это воля моего оябуна.

—Комото-сан не мог прислать мне это. — Он положил пакет на стойку между собой и собеседником.

— Мне очень жаль, Мэрок-сан, но у вас нет выбора. — Качикачи опустил глаза. — Я знаю, что так не следует говорить с друзьями, но я получил однозначные указания. — Вытащив из кармана несколько банкнот, он положил их на стойку. — Пожалуйста, улетайте этим рейсом.

Он поднялся.

— Я хочу увидеться с Комото-сан.

— До свидания, Мэрок-сан.

— Я увижусь с ним, Качикачи-сан. Мне это необходимо.

Последние слова Джейка были обращены в пустоту, ибо Качикачи уже скрылся в утреннем тумане. Сунув билет в карман, Джейк вышел из-под тента и направился вдоль торговых рядов, внимательно оглядываясь по сторонам и стараясь затеряться в толпе. Последнее сделать было нетрудно, ибо уже перевалило за половину шестого. Покупателей с каждой минутой становилось все больше, и торговля шла уже довольно бойко.

Заметив Качикачи, Джейк тут же стал проталкиваться к нему, постоянно меняя направление, поскольку японец и так был настороже.

Добравшись до конца Цукиджи, Качикачи остановился и огляделся вокруг. Не заметив ничего подозрительного, он свернул вправо и торопливо зашагал по улице, поднимавшейся вверх. Джейк следовал за ним на приличном удалении, несколько раз переходил с одной стороны улицы на другую, используя для наблюдения за маленьким японцем витрины, а где была возможность — и зеркала. Вместе с тем он нет-нет да и оглядывался назад, проверяя, нет ли там хвоста, который он или Качикачи могли подхватить на рынке. Насколько он мог судить, сзади все было чисто.

Качикачи углубился в Агасико. Он направился прямо к дверям “Хиоаку”, знаменитого ресторана, где посетители, как в былые времена, могли за обедом или ужином наблюдать выступления гейш, возраст которых, впрочем, был ближе скорее к шестидесяти годам, нежели к двадцати. Молодые представительницы древнейшей профессии предпочитали торговать своим телом на Гиндзе.

Покатая черепичная крыша и старинный облик делали ресторан похожим на храм. Однако архитектурные особенности здания, по всей видимости, мало волновали Качикачи, который, приблизившись к нему вплотную, нырнул в тень под нависшим карнизом.