— Я думаю, ты понял меня.

Бармен пожал плечами и скользящим шагом, будто на роликовых коньках, удалился в сторону. Он налил три порции виски, пару порций саке и наполнил несколько стаканов пивом.

— Ну что? — спросил Тати.

Николас пожал плечами.

— Пока неясно. Но если Зао здешний завсегдатай, бармен наверняка знает его.

Сидаре допил свое пиво, и Николас, решив повторить заказ, стал оглядываться вокруг. Однако бармен исчез. Возможно, это был хороший знак — значит, парню было из-за чего спасаться бегством.

Из темноты на середину зала ночного клуба вышел один из членов якудзы. Судя по размерам и качеству его свиты кобунов — пехотинцев, — он был немного ниже оябуна. Его вид был типичен для людей подобного сорта. На нем были огромные солнечные очки, закрывавшие пол-лица, черный шагреневый костюм, белая рубашка с вышитым петушиным гребешком на нагрудном кармане, полосатый галстук и отполированные кожаные мокасины.

— Он идет сюда, — сказал Николас и, когда Тати повернулся было в сторону незнакомца, добавил: — Дай-ка я сам поговорю с ним. Не надо развязывать войну между кланами.

К тому моменту, когда член якудзы приблизился к стойке бара, Николас уже разгадал его намерение и подготовился к встрече. Широкоплечий, узкобедрый мужчина со злым замкнутым лицом, испещренным следами оспы, подошел вплотную к Николасу и смахнул со стойки его стакан с остатками пива. При этом он не сказал Линнеру ни слова, даже головы не повернул в его сторону, а появившемуся бармену заказал порцию кирина — особого сорта пива. Николас подождал, когда бармен поставит перед клиентом высокий стакан с пивом, затем спокойно протянул руку, взял стакан и опустошил его. Проглотив напиток, он звучно облизал губы и поставил пустой стакан перед мужчиной. Линнер повернулся, чтобы уйти, но почувствовал, как чьи-то пальцы схватили его руку. Он повернулся и заметил, что схвативший его руку мужчина крайне удивился, почувствовав под своими пальцами железные мускулы.

— Ты не умеешь себя вести, итеки, — сказал по-японски незнакомец, и лицо его нахмурилось.

Николас стряхнул с себя руку мужчины, затем встал на колени и протянул ему свою правую руку ладонью вверх.

— Умоляю выслушать мои слова, — сказал он, начиная ритуальный для якудзы обмен вводными репликами.

На лице японца снова промелькнуло удивление, быстро сменившееся гневом.

— Да ты издеваешься над нашими традициями, итеки?

Николас повторил свою вводную фразу, не обращая внимания на заданный ему вопрос.

Японец принял ответную позу.

— У меня есть свои слова.

— Умоляю вас, поскольку ваше положение выше моего, выслушать сначала меня.

Японец кивнул, выпрямился, и Николас сделал то же самое.

— Что ж, говори, итеки.

— Меня зовут Николас Линнер. Я родился в Сингапуре и не принадлежу ни к какому клану.

При этих словах японец самодовольно ухмыльнулся.

— Ты намеренно оскорблял меня, опрокинул мой стакан, толкнул меня, да еще и обозвал. Я хочу восстановить справедливость.

Самодовольная ухмылка на лице японца стала еще шире. Он распахнул свой пиджак так, что Николас увидел рукоятку револьвера, удобно закрепленного на плечевом ремне.

— Ну, и как ты предлагаешь ее восстановить?

— Я был вежлив с тобой. Я назвал тебе свое имя, место рождения и плановую принадлежность.

Японец помолчал озадаченно, потом ответил:

— Я — Кине Ото. Меня также знают как Зао. Я родился в Киото и являюсь помощником оябуна клана Докудокушии. — Он выставил подбородок. — Знаю, ты принес для меня сообщение от русского.

— Вот теперь мы понимаем друг друга, — склонил голову Николас. — Предлагаю сыграть партию каруты.

И снова Зао заколебался. Словом «карута» называли карточную игру, которая была когда-то популярна среди семей японской высшей аристократии. Со временем, когда увлечение этой игрой сменилось иными забавами, карута стала излюбленной азартной игрой среди членов якудзы.

— Что ж, неплохо придумано, — сказал Зао с приглушенным смешком. Он жестом показал на свободный столик. — Давай сыграем в каруту. — Из-за стойки бара быстро появилась колода карт, и Николас спросил у бармена, знает ли он, как сдавать карты. Тот кивнул утвердительно и немного испуганно. Когда Линнер попросил его сдавать карты, он испугался еще больше. Но Зао, сидевший напротив Николаса, не возражал. Он ощупал верхнюю карту в колоде.

— Поскольку игру выбрал ты, ставки буду определять я, согласен?

— Идет, — сказал Николас, чувствуя, как Тати нервно ерзает за столом.

Зао внимательно оглядел помещение.

— Если я выиграю, ты забудешь, кто и зачем послал тебя ко мне. Кроме этого, ты залезешь на сцену и принесешь публичные извинения.

— А если выиграю я?

— Не выиграешь.

— Если выиграю я, ты расскажешь нам все, что знаешь об этом русском и зачем он сюда приходил.

Сказав это, Линнер, не обращая внимания на угрожающий взгляд японца, сконцентрировал свое внимание на его жестах и выражении лица — своеобразном языке тела. Во время игры это должно подсказать ему, как добиться победы.