В здании были мрачные, абсолютно голые своды, скрипучие деревянные балки, открытые металлические фермы. Пахло пылью и краской. Спасаясь от холода, бездомные содрали здесь всю изоляцию с труб. Видимо, это не дало им погибнуть от холода, но один Бог знает, что сделали с их легкими асбест и стекловолокно.

Пробираясь среди вывороченных камней, Кроукер наконец увидел группу людей, столпившихся там, где сходились четыре балки, вмурованные в бетонный пол. Взвизгивала, вздымая облака цементной пыли, скоростная дрель. Рядом с ней стоял огромный белокурый мужчина и отдавал краткие распоряжения.

— Мистер Архам? — крикнул детектив, но его никто не услышал. Наконец, дрель замолкла, и огромный человек взглянул на него.

— Лью Кроукер. — Детектив показал ему свой жетон. — Вы не уделите мне минуту?

Блондин сказал что-то одному из рабочих, и когда дрель снова завизжала, снял защитные очки из толстого пластика, сорвал маску, закрывающую нос и рот, и подошел к Кроукеру. Лицо и руки блондина были покрыты налетом белесой пыли.

— К сожалению, у меня нет времени. Сроки поджимают, и так мы уже на день из графика выбились.

— Понимаю. Но я не отниму у вас много времени. Надо поговорить с вами о вашей бывшей жене.

Несколько секунд они молча разглядывали друг друга. Архам был человеком очень высокого роста с мощными плечами и узкими бедрами. Смотрелся он великолепно — в нем угадывался полузащитник университетской сборной, хотя работа и наложила на него свой отпечаток. Кроукер почувствовал, каким привлекательным может быть такой мужчина для женщин.

Архам показал налево.

— Идемте туда, поговорим без помех.

Через боковые ворота он вывел Кроукера из полуразрушенного здания в переулок. Остановился у ручейка и спросил:

— Что вы хотите узнать о Веспер?

— Все.

Джон крякнул.

— Тогда вам надо не ко мне обращаться. Я любил ее, но мало понимал.

— Сложная натура?

— Возможно, просто дрянь. Как и вы, я могу только гадать. — Архам достал сигарету, закурил. С отвращением затянувшись, бросил сигарету и придавил ее толстой резиновой подошвой рабочего ботинка. — Хочу бросить курить, несколько раз уж бросал...

Он рукавом вытер пот со лба.

— О Веспер могу сказать только в двух словах. Она любила меня по своему, хотя один Бог знает, что это значит. Я, видите ли, был просто частью ее жизни. Она исчезала на несколько дней, иногда недель, а когда я спрашивал, где она пропадала, знаете, что она мне отвечала? — «Я человек независимый. Другой быть не могу. Если не нравится — уходи».

Он посмотрел себе под ноги.

— Что я в конце концов и сделал. Она не оставила мне выбора, хотя я уверен — спроси вы ее об этом, она ответила бы, что это не так. — Джон вздохнул. — Да, она любила меня, но какое это имеет значение? Об одном могу сказать с уверенностью — она для меня полная загадка.

— Наверное, вам это в ней и нравилось.

— М-да, верно, это всем мужчинам нравится. До известных пределов. Но для нее это было больше, чем игра, уверен. Если она становилась серьезной, она бывала чрезвычайно серьезной. Так, что пугала меня. Я никогда не боялся людей. — Его лицо исказилось в кривой усмешке. — В этом, думаю, преимущество моего огромного роста. Но иногда я замечал, что Веспер внушает мне непонятный страх.

— Каким образом?

— Она очень умна. — Джон покачал головой. — В самом деле, слово «умная» — самое точное определение для нее. Временами у меня появлялась уверенность, что она понимает меня так, будто проникает в мое сознание. Но было и другое — иногда казалось, — он пожал плечами, и в этом его недоумении сквозила мука, — что она даже не подозревает о моем существовании.

Джон взглянул на часы.

— Ну, мне пора работать.

— Неужели вам больше нечего сказать мне?

Огромный человек повернулся к нему и вздохнул:

— Абсолютно нечего.

— Мистер Архам, похоже, у Веспер большие неприятности.

— Это серьезно?

— Очень серьезно, речь идет о ее жизни или смерти. — Кроукер почувствовал угрызения совести: он обманывал Джона. Но сейчас у него не было выбора. По опыту детектив знал, что люди не очень-то любят раскрываться перед посторонними, поэтому приходится искать их уязвимое место, а потом воздействовать на него всей мощью. Джон сам невольно показал, где его уязвимое место, — это Веспер. Что бы ни произошло между ними, он по-прежнему любит эту женщину.

Архам сделал шаг к Кроукеру.

— Послушайте, если мне есть что добавить, как это поможет ей?

— Мне надо понять ее, Архам. Пока вина не доказана, она невиновна. Чем лучше я буду знать Веспер, тем больше у меня будет шансов спасти ее. Вы же хотите этого, не так ли?

Туман сочился вокруг, грязная вода бежала мимо них в узком русле, вдали слышалось рокотание дрели, сверлившей бетонный пол, — до этого момента все вокруг воспринималось Кроукером как фон, как воспринимают шипение в плохой записи, сосредоточившись исключительно на музыке.