Даже не хочу знать, что там произошло. Хватаю сумку, тоже готовясь выйти. Но не успеваю.

— Диана, — останавливает меня Юсупов. Замираю, нервно теребя ручки сумки. — Зайди, — распахивает для меня дверь шире и уходит вглубь кабинета.

А я не хочу…

Не хочу!

Но оставляю свою сумку на стойке и покорно иду.

Юсупов возле окна. Ко мне спиной. Смотрит вдаль.

— Дверь закрой! — указывает мне. Закрываю, ощущая, как начинает неистово колотиться сердце. Я уже понимаю, что это не рабочее поручение. Но все еще глупо надеюсь, что меня отпустят. — На замок закрой!

Все, надежда умирает. Нервно сглатываю, запираюсь.

Понимаю, что это неизбежно. Передышка в неделю и его отстранённость ничего не значили, но все равно боюсь, как в первый раз.

К этому невозможно привыкнуть.

Юсупов молчит, продолжая смотреть в окно. А я стою посреди кабинета и впиваюсь глазами в его спину. Осанка ровная, словно выправка военного. Напряжён. Это даже видно со стороны.

Проходит минута, две, три, пять, но ничего не происходит.

В кармане моей юбки начинает вибрировать телефон. Это Аня, но я не решаюсь ответить.

Уж лучше бы я откусила себе язык, когда вещала ему, что ничего не хочу.

Выносить такого Юсупова еще тяжелее.

Мой телефон снова вибрирует, раздражая.

— Выключи телефон, — холодно велит он мне, наконец оборачиваясь.

Вынимаю телефон, палец соскальзывает с кнопки, но я справляюсь, снова пряча его в кармане, уже под пристальным взглядом мужчины.

— Иди сюда!

Подхожу.

— Ближе.

Подхожу почти вплотную.

Около минуты мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, когда читаю в его черном взгляде что-то очень мощное. Хищное, звериное. Юсупов наклоняется ко мне и глубоко втягивает запах моих волос…

А потом все происходит резко, быстро и грубо. Вскрикиваю, когда он неожиданно хватает меня и разворачивает лицом к панорамному окну, вжимая в стекло.

Сопротивляюсь, скорее, на рефлексах.

— Не дергайся! — рычит мне в ухо. Замираю, хватая воздух. Он задирает мою юбку, всхлипываю от треска колготок, кусаю губы до боли, когда слышу, как звенит пряжка его ремня, вижу, как к моим ногам падает упаковка от презерватива.

Юсупов проталкивает мне в рот пару пальцев.

— Оближи! — задыхаясь, рычит на ухо. Послушно облизываю, понимая, что любое мое сопротивление приведёт к еще большей агрессии. Он вынимает мокрые пальцы, отодвигает трусики, увлажняет меня моей же слюной.

— А-а-а-а-а! — вскрикиваю, зажмуриваясь, когда он резко входит. Грубо, глубоко, без прелюдий и игр. Задыхаюсь.

Рывок – рвет блузку, пуговицы отлетают на пол. Сильные ладони отодвигают чашечки бюстгальтера, сминают грудь, он начинает двигаться, вжимая меня в холодное стекло. Грубо трахает, набирая темп, вколачиваясь в меня, всасывая кожу на шее, хрипло дышит.

Я не кричу, а постанываю, кусая губы, но не от удовольствия. В какой-то момент мне даже прекращает быть больно, тело привыкает, а разум нет. В горле ком, дышать нечем, глаза наполняются слезами, но я сдерживаю их.

Он снова просовывает мне в рот пальцы, вынуждая открыть рот, и я кусаю их со всей силы. Во рту ощущается привкус его крови, но Юсупов продолжает вколачиваться в меня. Еще несколько грубых рывков, мои всхлипы, и он останавливается, содрогаясь, тоже хватая воздух.

Все!

Все…

Все.

Не двигаюсь, пытаясь отдышаться. Смотрю в окно на вечерний город, огни, машины, суету в час пик…

Он утыкается носом мне в шею и глубоко дышит, обжигая кожу своим горячим дыханием. Не выходит из меня, не двигается, продолжая держать под грудью. А мое сердце бешено колотится ему в ладони.

— Так ты хотела? — хрипло спрашивает меня на ухо.

Молчу. Я не способна сейчас говорить.

— Так?!

Не отвечаю. Я и рада бы, но ком в горле не позволяет.

— Вот так, без прелюдий, игр, разговоров? Так ты хотела?! — уже повышает голос.

— Да! — выкрикиваю в истерике. Конечно, я так не хотела.

— А я не хотел… — выдает мне в шею и ласково целует. Очень медленно ведёт губами по коже, оставляя ожоги нежности.

Он, наконец, выходит из меня и аккуратно одёргивает мою юбку. Отпускает, отходит.

Разворачиваюсь, поправляю бюстгальтер. Блузка расстёгнута, застегнуть нереально, пуговицы вырваны с корнем. Запихиваю ее, обнимая себя руками. По колготкам ползут пошлые стрелки. Они разорваны. Между ног саднит, кожа на шее горит от его засосов.

Захлопываю глаза, когда Юсупов срывает с себя презерватив и швыряет его в урну. Слышу звук пряжки ремня. Пошатываюсь на каблуках, ноги ватные, в голове туман, а во рту привкус крови.

— Выпей, — произносит мужчина. Открываю глаза и вижу, как он протягивает мне стакан воды. Отрицательно кручу головой. Пить очень хочется, но из его рук я ничего не приму.