— Мне нужно поработать, — сообщает мне Юсупов. — А ты отдохни. Сауна, бассейн, джакузи в твоём распоряжении.

Трудоголик – это диагноз. Но мне нравится его предложение отдохнуть без него.

Киваю, ухожу в свою комнату.

Переодеваюсь в купальник, заворачиваюсь в пушистый халат, снова иду через гостиную.

Юсупов так же за столом, но уже с ноутбуком, разговаривает по телефону. На меня не обращает никакого внимания, и это отлично.

Выхожу на улицу. Дышу свежим воздухом.

Скидываю халат и быстро спускаюсь в тёплый бассейн, от которого исходит пар.

Меня немного отпускает. На улице холодно, а вода теплая.

Плаваю несколько кругов. Расслабляет.

Выхожу и быстро бегу в сауну.

Ложусь на полок, прикрываю глаза. Еще больше расслабляет. Хорошо. Уже даже не так пусто.

Ни о чем не думаю. А смысл анализировать и загоняться, если ничего не изменится?

Заворачиваюсь в халат, выхожу из сауны.

Дышу глубже. Воздух здесь свежий, чистый.

Снова скидываю халат, забираясь в теплое джакузи. Умиротворенно опускаю голову на специальный мягкий подголовник и прикрываю глаза. Пузырьки приятно массируют тело…

Замираю, напрягаясь, когда слышу шаги. Распахиваю глаза. Юсупов снимает халат и забирается ко мне. Садится рядом, раскидывая руки по спинке позади моей головы, тоже откидывается, смотря в небо.

— Дыши, — лениво усмехается. — Расслабься. Секса сегодня не будет. Отдыхай.

Эта новость действительно расслабляет, прикрываю глаза.

— Нет, мне тебя мало, и я не насытился, но сегодня больше не трону.

Хочется язвительно поблагодарить господина Юсупова за милость. Но я молча сжимаю губы.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — пожимаю плечами.

— Хорошо здесь, воздух чистый, никак не могу им надышаться. А город душит, — вдруг так просто и расслабленно произносит Юсупов. — Там, за лесом, — указывает вперед, — есть озеро. Раньше было грязное. Я его очистил, рыбу запустил.

— В смысле очистили?

— Это мой комплекс, — поясняет он.

— Ясно.

— А как здесь пахнет после дождя, — глубоко втягивает воздух. — Иногда приезжаю сюда один. И просто провожу сутки наедине с собой в полной тишине и изоляции. Жаль, что удаётся редко. Когда я смогу оставить все, то переберусь сюда. Но пока это только мечты на старость… — усмехается. Такой простой, открытый. Я даже поворачиваю голову, чтобы убедиться, что рядом со мной сам Юсупов.

Это новая игра, чтобы усыпить мою бдительность?

— Не смотри на меня так, я простой смертный, у меня тоже есть уязвимые места. Но приходится быть жестким и циничными, иначе никак в моей реальности.

Меня поражает не то, что у этого человека есть свои слабости, а то, что он так откровенно об этом говорит, создавая иллюзию близости.

— Не нужно мне всего этого говорить, — произношу я. Не хочется, чтобы он это делал. Пытался сблизиться со мной. Никакой человеческой близости между нами не будет.

— Поясни? — поворачивает ко мне голову и внимательно смотрит.

— Не нужно вести со мной беседы, словно мы близки. Это не так! — чётко проговариваю я. Во мне вдруг просыпается какая-то неконтролируемая агрессия. Эту стену он во мне не сломает. Никакого тепла между нами не будет. — Не нужно целовать мне руки и притворно заботиться. Мне этого не нужно! — еще раз повторяю, выделяя слова. У меня определённо срыв, истерика, как очередной этап депрессии. Полное отрицание.

— Не нужно… — пробует эти слова на вкус. Спокоен, пугающе спокоен. Сжимаюсь. — Не хочешь, значит?

— Нет.

— Ты не хочешь, чтобы я проявлял заботу, внимание, вел с тобой простые отстранённые беседы, пытался угодить и учитывал твои желания? Я правильно понимаю?

Голос уже стальной, ледяной.

— Да! — нервно повышаю голос.

— Хорошо, Диана. Все для тебя, любой твой каприз! — грубо произносит он. — Вставай, одевайся, собирайся, мы уезжаем! — четкий приказ. Сам резко поднимается, вызывая всплеск воды, надевает халат и уходит в дом.

Дура. Я снова импульсивно показала характер. Уже жалею. Но поздно. Слова назад не возьмешь. И, видимо, так я усложняю себе жизнь.