— Мы с тобой не обычные люди, сестра.

Астерион вздохнул и сложил руки за спиной.

— Всё именно так, как говорила Она. Сид’Аранай сделают всё возможное, чтобы уничтожить нас, а также всех кто нам служит.

— Тебя беспокоит, что им удалось заставить ублюдков, убивших нашего отца, снова действовать сообща? Не волнуйся, у меня в запасе столько нитей, что мы быстро восполним потери.

Астерион кивнул.

— Именно поэтому я здесь. Мне понадобятся все нити, которые у тебя есть. Я обращу как можно больше планет, а ты тем временем покажи нашим врагам, на что ты способна.

— Мне быть рассудительной и милосердной? — Ориадна надула щгубки.

— Делай, что сочтешь нужным, — покачал головой Астерион.

— Хорошо! Сколько у меня времени?

— Они не станут ничего предпринимать до тех, пор пока к ним не присоединится Литория. У нас есть лишние года два. Может быть, три.

— Отлично! Как раз строительство будет закончено.

— И ещё кое-что. Не вздумай выходить один на один с Сид’Аранай. В твоих силах, я не сомневаюсь, но это опасный враг. А я не хочу потерять свою любимую сестру.

— Как это мило, — улыбнулась она. — Но не волнуйся. Именно для подобного случая я и затеяла это грандиозное строительство. Скоро здесь будет умбриат, где упокоится моя тень. Если со мной что-то случится, ты вернешь меня к жизни.

— Умбриат? Ты уверена…

Ориадна не дала брату договорить и сорвала с его шеи кулон.

“Невозможно!” - изумился Сайджед, узнав в кулоне инскрипту. Все это время в его руках был артефакт, ценность которого он даже не осознавал.

— Смотри внимательно, братишка.

Она вытянула руку, и к ней подошел пустующий доспех. “Это ИИ? Но я не вижу никаких механизмов” - недоумевал Сайджед.

Доспех достал кинжал и протянул своей госпоже. Ориадна сделала надрез на своей ладони, а потом сжала в ней инскрипту. Пол задрожал, и аспектор невольно отошел к выходу в коридор. Центральная часть пола начала раскрываться, Сайджед увидел лестницу, ведущую вниз.

— Призови силу Либиринта, произнеси имя нашей матери, брат. И дорога будет открыта.

Внезапно всё замерло. Сайджед почувствовал легкое головокружение, а потом очнулся. Открыв глаза, он понял, что вернулся в реальность. Оборудование было на месте. На стенах все те же рисунки и два наёмника на входе. Еще он чувствовал, как сквозь брешь в кодексе в его сознание проникает желание погрузиться в Лабиринт. Эта мысль пугала, но деваться было некуда. Времени у него теперь не так много, как хотелось бы. “Нужно спешить” - подумал.

— Ну что ж. Как там звали жену Талкота

Крепко сжимая инскрипту он призвал силу Лабиринта и направил эмману в артефакт.

— Мойра.

Пирамида задрожала, осыпая Сайджеда пылью. Наемники что-то кричали, но он их не слышал. Музыка механизмов заполнила его слух прекрасной песней открывающихся врат в преисподнюю. Сайджед чувствовал, как потоки эмманы меняют свое направление создавая, причудливый узор. Лишь благодаря силе Лабиринта здешние механизмы всё еще выполняют свою функцию. Инкскрипта обжигала руку.

Он смотрел на темный проход, ведущий вниз. Там что-то есть. Сайджед чувствует это. Смесь страха и омерзения накатывает на него волной. Ему хочется бежать. Бежать как можно дальше. Потому что он знает. Она там. Тень Оридны покоится в этом месте. В его голове роется мысль о том, что застрелиться не такая уж и плохая идея. Яростный жар инскрипты приводит его разум в ясность.

“Ступай!”

Голос инскрипты вернулся. Сайджед не испугался, он ожидал, что это рано или поздно произойдет.

“Назад дороги нет”

— С этим трудно не согласится, — произнес он с некой обреченностью в голосе и сделал шаг вперед.

“Следующие отрывки из дневника сложно объективно оценивать. Оставлю это без комментариев.

“...Нам удалось пережить первый день атаки. Грохот орудий не стихал всю ночь. Поступали сообщения о множестве уничтоженных десантных челноках. Позже поступило сообщение, что командование решило применить тяжелые лазерные орудия. Слишком опрометчиво, как по мне. Да, уничтожили шесть линейных кораблей, но сожгли столько энергии, что пришлось отключить щиты над некоторыми районами планеты… Туда они удар…”

“... Третий день был тяжелым. Сбили почти все десантные челноки и сопровождающие их штурмовые канонерки. Но те, кому удалось прорваться… Силы обороны в Ммооргашате сообщили, что разобрались с ними. Однако в некоторых сообщениях говорилось о неких вражеских воинах, которые голыми руками отрывали бронепластины с доспехов тяжелых пехотинцев…

Кто-то распустил слух, что к нам идет помощь. Мои солдаты кричали от радости, а вот я слабо в это верил, но не стал разрушать надежды моих подчиненных. Я понял, почему не глушили связь и позволяли отправлять просьбы о помощи. Враги знали, что никто не ответит…”